Читаем Гроб онлайн бесплатно

Кожа во многих местах была содрана, на запястьях — багровые полосы, словно прожжённые верёвкой.

От верёвки, которой меня связывали.

Гроб не был сном. Теперь она знала это совершенно точно.

Босиком Ева прошла по коридору в прихожую. Ещё не дойдя до гостевой комнаты, увидела: дверь закрыта.

Значит, всё-таки, — подумала она с тяжёлым, усталым разочарованием. Ведь накануне вечером психиатр несколько раз уверял, что оставит её открытой — чтобы услышать, если ей что-то понадобится.

Она осторожно постучала. Тишина. Постучала снова — решительнее, настойчивее. Снова ничего.

Ева собралась с духом, нажала на ручку и медленно толкнула дверь.

Её встретил запах — странный, приторно-сладковатый, почти химический.

Сделав шаг в комнату, она остановилась.

Доктор Ляйенберг лежал на кровати лицом вниз. Руки заведены за спину и связаны. Ноги согнуты в коленях — так, что связанные ступни торчат вверх. Верёвка соединяла лодыжки и запястья, уходила выше и заканчивалась петлёй вокруг его шеи: стоило пошевелиться — и она затягивалась. Рот и глаза заклеены широким скотчем.

— О Боже, — вырвалось у Евы.

Она быстро подошла к нему. Ляйенберг шевельнулся — значит, в сознании. Дрожащими пальцами она сначала отклеила скотч с глаз, потом рывком сорвала с губ. Он со стоном выдохнул — протяжно, с надрывом — и, часто моргая, посмотрел на неё покрасневшими, слезящимися глазами.

— Спасибо, — выдавил он хрипло. — Я уже почти задыхался. Этот тип, видимо, застал меня во сне… Усыпил эфиром — отсюда и запах. Когда я очнулся, уже лежал вот так. Не знаю, сколько это длилось… — Он помолчал, переводя дыхание. — С вами всё в порядке?

— Расскажу, — ответила Ева. — Сначала освобожу вас.

Взявшись за узлы на запястьях, она удивилась — они поддавались неожиданно легко. То же самое с ногами.

— Узлы не очень тугие, — произнесла она вслух, скорее себе, чем ему.

— Им и не нужно было быть тугими, — ответил Ляйенберг. Он медленно сел на краю кровати и сам снял с шеи последнюю петлю. — Они были завязаны так, чтобы затягиваться при каждом движении. Особенно на шее. — Он поднял на неё взгляд. — Но с вами действительно всё в порядке?

Ева покачала головой и опустилась рядом с ним на кровать.

И рассказала, что произошло с ней этой ночью.

ГЛАВА 32.

Звонок застал Менкхоффа на полпути к управлению.

— Доброе утро, Бернд. Только что звонил некий доктор Ляйенберг. Сказал, что находится в доме Евы Россбах, и этой ночью там произошло нападение.

— Что? У Россбах? Кто-нибудь ранен?

— Судя по всему, ничего серьёзного. Но он говорит, что его усыпили во сне и связали. Я уже отправил патрульную машину.

— А что с фрау Россбах?

— Этот Ляйенберг говорит, что её куда-то увезли, но теперь она снова дома.

— Как это — увезли, а теперь снова дома? — Менкхофф почти почувствовал, как что-то холодное сжимается у него в затылке. — Что за чёртова ерунда? Ютта уже в офисе?

— Да, только что пришла.

— Буду через три минуты. Пусть выйдет ко входу.

Он бросил телефон на сиденье и выругался — коротко, вполголоса, но вслух. Потом поймал себя на этом и усмехнулся. Впервые за долгое время. И — что удивительно — совершенно не стыдно.

Педаль газа пошла вниз.

Чуть больше получаса спустя они свернули на подъездную дорожку к вилле Россбах. Патрульная машина уже стояла там, перегородив въезд, и Менкхофф припарковался прямо на улице.

Ева Россбах открыла дверь прежде, чем они успели позвонить. На ней был мягкий домашний костюм, лицо — землисто-бледное, под глазами — синева усталости. Она молча посторонилась, пропуская их внутрь.

В прихожей навстречу шагнули двое патрульных в форме — Менкхофф их не знал.

— Доброе утро, — произнёс старший, обер-комиссар. — Существенных травм нет, следов кражи или вандализма тоже. Оба держались закрыто, говорить хотели только с вами. Отчёт пришлю в ближайшее время.

Менкхофф кивнул. Патрульные попрощались и вышли.

Ева Россбах провела их в гостиную. При их появлении мужчина, сидевший на диване, немедленно поднялся и протянул руку.

— Доброе утро. Буркхард Ляйенберг — это я вам звонил.

— Позвольте сразу спросить, — начал Менкхофф, опускаясь в кресло напротив, пока Райтхёфер устраивалась рядом, — в каких вы отношениях с фрау Россбах и почему провели здесь эту ночь?

Ляйенберг кивнул — спокойно, без тени смущения.

— Фрау Россбах — моя пациентка. Вчера вечером ей было плохо, и по её просьбе я остался в гостевой комнате.

Менкхофф приподнял брови и перевёл взгляд на Еву Россбах, которая теперь сидела рядом с Ляйенбергом, плотно сжав колени.

— У вас проблемы со здоровьем?

— Я психиатр, — пояснил Ляйенберг, поскольку она медлила с ответом.

Психиатр. Менкхофф почувствовал знакомое тупое давление где-то под рёбрами. Только этого не хватало.

— Я заехал к фрау Россбах вчера вечером, чтобы проверить, как она держится после всей этой страшной истории с её сестрой.

— Сводной сестрой, — негромко поправил Менкхофф, не отрывая взгляда от Евы.