Читаем Гроб онлайн бесплатно

Ее охватила абсолютная летаргия. Как такое возможно? Ведь только что она сходила с ума от страха, рвалась на свободу. А теперь, в одно мгновение, пропало всякое желание бороться. Почему я не могу пошевелиться? Почему ничего не делаю?

Взгляд снова сфокусировался на гробу. На этом проклятом, ненавистном деревянном ящике! При виде зловещей матовой поверхности внутри нее вдруг что-то всколыхнулось. Волна ярости выплеснула в кровь новую энергию. С глухим стоном Ева оттолкнулась от пола, поднялась на ноги и стремительным шагом направилась к этой твари.

Пусть этот урод получит свое больное удовлетворение, если это наконец-то положит конец всему кошмару!

Больше не раздумывая ни секунды, она подсунула пальцы обеих рук под кромку. Замерев на мгновение, она подняла голову, обшаривая взглядом потолок и стены в поисках объектива. Не найдя ничего, она бросила слова прямо в пустоту комнаты.

— Смотри сюда, ублюдок! — Она была вне себя, выкрикивая фразы сорванным, хриплым голосом. — Я открываю твой гроб. Но знаешь что? Я больше не боюсь. Мне плевать, что будет дальше. Да, смотри же!

Резким, решительным движением она потянула крышку на себя. Та поддалась с такой неожиданной легкостью и так стремительно откинулась на другую сторону, что Ева от собственного порыва едва не повалилась навзничь. Кое-как удержав равновесие, она сделала шаг вперед и… издала долгий, леденящий душу крик.

В гробу лежала молодая женщина. Абсолютно голая, с заклеенными глазами и ртом, со связанными руками. И, без малейшего сомнения, мертвая. На ее груди покоилась табличка, но прочитать написанные на ней слова Ева уже не смогла. Мир вокруг завертелся волчком, и милосердная черная пелена поглотила ее сознание.

ГЛАВА 46.

— Что это сейчас с тобой было? — спросила Райтхёфер, когда они тронулись с места.

Менкхофф мрачно посмотрел на неё: — Что было? Да то, что я больше не могу выносить всё это дерьмо, вот что. Алчность, интриги, измены, ложь… Блядь! Мы пытаемся раскрывать убийства, пытаемся спасти других женщин от мучительной смерти, а нас просто водят за нос.

Он тяжело выдохнул, глядя в окно. — И эти ублюдки ведут себя так, будто врать нам — самое естественное дело в мире, просто потому, что правда им сейчас невыгодна. Из-за таких вот мудаков я завтра не смогу увидеться с дочерью. При очередной ссоре Тереза обязательно использует это как доказательство того, что я пренебрегаю своими отцовскими обязанностями. В конце концов она добьется единоличной опеки, и я вообще потеряю своего ребенка. Меня просто тошнит от всей этой грязи, Ютта.

Они немного помолчали. Затем она негромко произнесла: — Можно тебя кое о чем спросить? — Валяй. — Ты сейчас возвращаешься к старым моделям поведения, Бернд? Ругаешься матом, срываешься на свидетелей… Скажи, ты всегда был таким раньше?

— Да не знаю я. Может быть. В какой-то степени. Я не могу и больше не хочу сдерживаться перед такими типами. Я… Он запнулся и сверлил её тяжелым взглядом до тех пор, пока она не оторвалась от дороги и не посмотрела на него в ответ. — Я ухожу, Ютта. После этого дела я завязываю с оперативкой и перевожусь на бумажную работу. Если получится, вернусь в Ахен.

Она снова бросила на него быстрый взгляд. — Ты — и в архиве? Бернд, ты сейчас на взводе, и я прекрасно тебя понимаю. Но на твоем месте я бы не стала принимать столь судьбоносные решения на эмоциях.

— Я принял это решение не сегодня. Я думаю об этом уже давно. Но ты права, это дело стало последней каплей. Я больше не желаю иметь ничего общего с психопатами и человеческим отребьем. Мой внутренний резервуар для душевных помоев переполнен, туда больше ничего не помещается, понимаешь? Я хочу быть рядом со своей дочерью и участвовать в её жизни, а не копаться в жизнях каких-то ублюдков, которых заботит только собственная выгода и жажда денег, даже если вокруг них пачками дохнут люди.

— Но ведь так было всегда, — мягко возразила Райтхёфер. — В этом и заключается наша работа — защищать общество, частью которого является и твоя дочь, от подобных тварей. Ты когда-нибудь думал об этом? О том, что ты вносишь свой вклад в то, чтобы твой ребенок мог расти в более-менее безопасном мире?

— С меня хватит, Ютта. Он произнес это нарочито твердо в надежде, что напарница оставит попытки его переубедить.

— Хорошо, давай пока оставим всё как есть, — сдалась она. — Но сделай мне одолжение: не предпринимай никаких шагов, пока это дело не будет закрыто, ладно?

— Если мы его закроем, Ютта.

— Ты в этом сомневаешься?

Он лишь пожал плечами и демонстративно уставился на дорогу.

По прибытии в управление Менкхофф первым делом затребовал материалы о смерти Мануэля Россбаха, в то время как Райтхёфер отправилась узнавать о прогрессе остальных членов группы. Брозиус поручил изучение старых отчетов и документов Беате Фельдерманн и Хайко Мунсбаху — двум старшим комиссарам, которым было слегка за тридцать.