Читаем Гроб онлайн бесплатно

Переодевшись и высушив короткие каштановые волосы, она сварила третью за утро чашку кофе и поставила её на кухонный стол. Потом вышла в прихожую — достать газету из почтового ящика — и по дороге задумалась: не позвонить ли Вибке?

Было без нескольких минут восемь. В это время Вибке обычно уже мчалась куда-то по делам. Она работала риелтором, и первые просмотры, как правило, назначала спозаранку.

Не так уж много людей Ева могла выносить рядом с собой. Она избегала компаний и вечеринок и вела крайне замкнутую жизнь. Вибке была единственной, кого она называла подругой, — хотя виделись они лишь от случая к случаю. Познакомились они всего два года назад на конном дворе, но уже с первой минуты Ева почему-то почувствовала: этой светловолосой женщине с открытой улыбкой можно доверять. В голубых глазах Вибке жила какая-то трудно объяснимая теплота — не наигранная, не поверхностная, а настоящая.

Вибке тоже знала о ней далеко не всё. И всё же Ева рассказала ей больше, чем кому-либо другому. Довольно рано она призналась подруге в своей забывчивости: иногда она просто не могла вспомнить, зачем куда-то пошла или как туда добралась. Или собиралась что-то сделать, а потом обнаруживала, что так и не сделала, — причём без малейшего представления о причине. Возможно, это был своего рода тест — в тайном расчёте, что новая знакомая быстро от неё отвернётся. Но Вибке, напротив, расспросила подробнее и заверила, что не считает её ни сумасшедшей, ни лгуньей. Конечно, она посоветовала обратиться к врачу — но когда Ева ясно дала понять, что это исключено, Вибке приняла её позицию без лишних слов.

Вибке можно было рассказать и про этот сон, и про странные травмы — не опасаясь, что та немедленно потащит её к психиатру. Да, поговорить с ней — это было бы хорошо. Может, у неё найдётся какое-то объяснение? Может, существует нечто настолько очевидное, что самой Еве просто не приходит в голову?

Вернувшись на кухню, она положила всё ещё сложенную газету на стол и принялась искать один из мобильных телефонов, вечно разбросанных по всей квартире. Один обнаружился на полке рядом с холодильником. Она дозвонилась до подруги: та как раз ехала на первый утренний просмотр, который должен был занять около получаса. После этого, объяснила Вибке, у неё будет полтора свободных часа до следующего показа — вполне достаточно, чтобы заскочить к Еве в Мариенбург на кофе.

Когда Ева положила трубку, внутри что-то слегка отпустило. Конечно, Вибке вряд ли найдёт настоящее объяснение. Но уже сама возможность рассказать — не оставаться один на один с этим странным, пугающим переживанием — давала надежду, что потом будет легче.

Она опустилась на стул, сделала глоток уже почти остывшего кофе и развернула газету. Заголовок ударил в глаза огромными чёрными буквами, и всё облегчение схлынуло в одно мгновение.

ЖУТКАЯ НАХОДКА: ЖЕНЩИНУ ПОХОРОНИЛИ ЗАЖИВО

А ниже, чуть мельче:

Полиция получила анонимную наводку на могилу в Грембергском лесу.

Женщина? Погребена заживо? Именно после того, как приснился этот сон?

Но хуже заголовка было другое: кто-то жирно подчеркнул буквы красным фломастером — не один раз, а несколько, с нажимом, — а на полях рядом корявым почерком нацарапал:

Проснись наконец!

Словно сама по себе, свободная рука Евы медленно поднялась и легла на рот. Взгляд прилип к трём написанным от руки словам. Кто мог сделать это? Кто вообще мог написать это в её газете? Проснуться — от чего? От сна? Погребена заживо… ведь именно это она видела в кошмаре. Но откуда кому-то знать? И почему этот сон приснился ей именно тогда, когда кто-то действительно… А что, если это и вовсе был не сон?

— О Боже мой, — прошептала она в ладонь.

Потом резко встала и зашагала по кухне — взад-вперёд, взад-вперёд. Она поймала себя на том, что непрерывно трёт руки, то сплетает, то расплетает пальцы, словно пытается распутать невидимый узел.