Читаем Гроб онлайн бесплатно
— Дрянь, — прошипел он, и кулак ударил снова. — Они повсюду. Бесстыжие и лживые. Они плохие.
Одна рука отпустила руль, скользнула между ног, надавила на грешное место.
— Дрянь, — прохрипел он, задыхаясь, пока давление нарастало. Сосредоточиться на дороге становилось всё труднее — тело посылало импульсы, требовало немедленно остановиться, и это мерзкое, грешное место на его грязном теле не желало молчать. Но он не допустит этого. Ему нужно…
Вдруг — впереди, наискосок — он заметил фигуру. Женщину. Она как раз проходила под одним из фонарей, метрах в двухстах справа.
Он сбавил скорость. Остановился. Огляделся, бросил взгляд в зеркало заднего вида.
Никого.
Он открыл бардачок, достал карту города, скомканную тряпку и закрытую стеклянную бутылку. Опустил боковое стекло — чтобы дрянь не подействовала на него самого. Развернул карту, положил на пассажирское сиденье. Открутил пробку, прижал тряпку к горлышку, резко перевернул — ткань жадно впитала жидкость. Теперь нужно было действовать быстро. Острый запах поплыл по салону, несмотря на открытое окно.
Когда он почти поравнялся с ней, она обернулась.
Он затормозил, перегнулся через сиденье, открыл пассажирскую дверь.
— Извините, — произнёс он.
Переодевание сыграло свою роль. Свет в салоне вспыхнул при открывании двери, и она заглянула внутрь.
— Не могли бы вы мне помочь? — спросил он, указывая на карту. — Не подскажете, где я нахожусь? Я совершенно заблудился.
Она на миг заколебалась, потом улыбнулась и наклонилась к карте.
Как раз в тот момент, когда она собралась выпрямиться — видимо, почуяв запах, — его правая рука схватила её за затылок, левая метнулась вперёд и прижала пропитанную тряпку к её рту. Она глухо закричала в ткань, попыталась вырваться — но в наклонённом положении у неё не было сил, тогда как он всем весом навалился сверху. Шансов у неё не было никаких. Движения становились медленнее, слабее — и затихли. Без сознания она осела на сиденье, ноги всё ещё свисали наружу.
Он отпустил её, вышел, обошёл машину. Быстрый осмотр по сторонам — по-прежнему никого. Через две минуты снова сел за руль и прошипел, почти ласково:
— Ну вот видишь.
И поехал дальше.
До выбранного места добрался примерно за двадцать минут. По пути один раз остановился — при открытых окнах еще раз прижал смоченную тряпку к её рту и носу, удостоверился, что она не очнётся раньше времени.
Места он выбирал тщательно. Все они находились там, где почти никто не появлялся, — но при этом позволяли подъехать на машине по твёрдому покрытию хотя бы на несколько сотен метров.
Заглушив двигатель, он вышел. Из багажника достал несколько узких ремней и длинную верёвку в несколько миллиметров толщиной, вернулся к пассажирской двери. Отодвинул обмякшее тело в сторону, попытался посадить её более-менее прямо — но мешал толстый плащ. Пришлось снимать.
Это оказалось трудоёмким делом. Две минуты он, кряхтя, ворочал безвольную верхнюю часть её тела во все стороны, пока наконец не стащил плащ и не выдернул его рывками. Швырнул на заднее сиденье, несколько раз глубоко вздохнул.
Первым ремнём пристегнул её ноги к сиденью. Она коротко застонала.
— Подожди ещё, — пробормотал он, слегка задыхаясь.
Второй ремень накинул ей на шею, пропустил за подголовником и затянул — она начала хрипеть. Чуть ослабил, чтобы могла дышать. Но следил, чтобы ремень оставался тугим.
Затем взял верёвку и связал её запястья — так, чтобы остался длинный свободный конец, который просто оставил свисать.
Она снова застонала, теперь громче.
Он открыл бардачок, достал широкий рулон тканевого скотча. Характерный звук разматываемой ленты разорвал тишину.
— Молчи, — сказал он, тяжело дыша, наклонился к ней и прижал ленту ко рту, плотно придавив к щекам.
Потом она окончательно пришла в себя.
Широко распахнутые глаза уставились на него — и в ту же секунду, когда до неё дошло, в каком она положении, она начала дёргаться, извиваться, рваться из пут. Но против тугих ремней и верёвки на запястьях у неё не было ни единого шанса.
— Слушай меня, дрянь, — хрипло произнёс он. — Ты должна делать то, что я говорю. Поняла?
Её глаза метались из стороны в сторону, переполненные ужасом. Наконец она медленно кивнула.
Он огляделся. В темноте почти ничего не было видно: с одной стороны — почти чёрная стена деревьев, с другой — едва угадывались широкие поля. Он присел на корточки рядом с ней.
— Ты боишься, — сказал он, почти задумчиво. — Маленький, грязный страх, правда? Он делает тебя трусихой и отбирает способность жить. Страх превращает людей в лжецов. Знаешь?
