Читаем Рок онлайн бесплатно
Убийство полковника Багина мигом всколыхнуло Москву. Почти так же, как некая театральная премьера в недавние еще, застойные эти времена. Вот на «Таганке» поставлен «Гамлет». Сам Высоцкий играет Гамлета, начав с выхода на сцену с гитарой в руках. Какая находка! Какое приближение ко времени! Вся Москва повалила на «Гамлета» с гитарой. Или вдруг прознавалось, что в доме кино будет показ фильма, который наперед запрещен. Только разок всего и покажут. Для избранных. И избранные кидались к дому кино, прорывались через двери, пугая дежурных своими громкими именами. Как упустить такой фильм, который уже и запрещен! Где запрещен? А на дачах, у самых верхних, где и снимают первую пробу, смотря фильмы в узком кругу. И тогда, если чья-то жена или дочка молвит что-то против фильма, то глава семьи, в миру секретарь ЦК, этот фильм, сняв трубку «вертушки», и похоронит. Мол, не то, братцы, сняли, не так. Не умеете вы, киношники, разглядеть нашу жизнь, ее величие. Очернительством занялись. И фильма как не было. Но все же кто-то успевал его посмотреть, мог похвастаться, что ему-то такая возможность по силам, по росту. Ах, какое это было невинное время, — все эти запреты фильмов и спектаклей! Главным-то было, что после просмотра, пусть даже и ночь, можно было спокойно идти через Москву к себе домой, отпустив машину. Можно было спокойно, не страшась ничуть, входить в свой подъезд, вступать в раздвинувший двери лифт. Ах, какое это было великолепное мирное время! Да, застой, да, загнило все, но…
А вот ныне, когда былое посрамлено, что же в итоге мы имеем? А вот сотрясающие Москву и всю страну убийства. Они, эти убийства, — Меня, Листьева и т. д. и т. д. — это они нынче стали в стране премьерами, которые будоражат общество. Тут не до спектаклей и фильмов. Тут, того гляди, жизни можешь лишиться, хоть бы и были у тебя охранники. У одного авторитетного грузина была целая толпа охранников, он шел из сауны в их тесном кольце, а его беднягу, снайпер сразил. От снайпера никого никакие тела охранников не спасут. Такая жизнь… В решетках у всех дома, обрешеченной вышла свобода.
Всколыхнула Москву эта новая премьера убийства, эта новая жертва новизны жизни. Багин был заметным в Москве человеком. Еще недавно крупный пост занимал в КГБ. Выставили, не сумел приладиться. Что ж, он пошел в бизнес. И там себя проявил, стал набирать в авторитете. Что ни говори, а умели обучивать людей в этом здании обширном, и в здании напротив, и в зданиях в близком переулке, общее имевших наименование: Лубянка. Умели на Лубянке делать из людей людей.
Багин был умелым, хватким, умным. И вот убили. Нагло, как-то даже пошло. Ворвались в черных чулках на лицах, когда сидел он в ресторанчике, — бах, бах! — и нет человека. Нет умного, хваткого, а еще и умелого. Чего же тогда стоит его умелость, выучка, ум его, а ум всегда и предвидение, — если какие-то парни, принанятые кем-то, и среди белого дня могут легко и просто прихлопнуть бывшего полковника КГБ?
Всколыхнулась Москва. Загудели все шесть программ телевидения. Прокурорские чины мигом стали давать интервью, как самые знаменитые лица отечества. Предположениями стали делиться на всю страну и даже весь мир. Версии излагали, но и темнили, конечно, в интересах следствия. Но… Но уже становилось ясным, что и это убийство не сумеют раскрыть. Да, один из нападавших был ранен, он мог все же что-то и рассказать, если придет в себя, — сейчас он в реанимации, — но он мало что и сам-то знал. Нанимали через кого-то там, еще через кого-то там, и еще через кого-то. А вот, кто он, — этот главный из «кого-то»? Кто заказывал, будучи главным заказчиком, это убийство? Стрелявший, разумеется, знать не знал.
Еще никто ничего не понял, но уже все поняли, что и это убийство бывшего полковника, а ныне крупного сотрудника крупной нефтяной фирмы будет спущено на тормозах. Кем? В этом-то и вся суть. Одни в стране правили явно, другие — тайно. Но, может быть, явные и тайные иногда сплетали интересы? Как знать? Тайна! Мрак! И снова и сразу грянули вместо суда пересуды.
