Читаем Рок онлайн бесплатно
Но Ольга, поддавшись моде, понаставила всюду эти глазастые ящики досмотра, сигналы тревоги, велела из стали ворота сгромоздить, входные двери в дом ужелезить, навесить на окна решетки. Не столько от воров все это делалось, а — ну не смешно ли? — для престижа. Красть-то у них было по сути нечего. Но если у всех соседей так, то и у них так же вот. Страх сами в себя вгоняли, втягивались в страх.
Машина вкатилась на гравий перед домом. Ольга первая выскочила, не дожидаясь, когда Юрий ей дверцу отворит. У нее был озабоченный вид, как если бы куда спешила. А ведь домой прикатила, остановка тут, роздых. Сейчас что-то и выпьют, и пожуют. Сейчас начнется радость застолья, когда друг припожаловал, всегда и званный и желанный. Радостно стало на душе. Ольга радостью наделяла, когда возвращалась домой. Ради этой радости и начал наново жизнь. Нет ничего дороже такой радости, чуть завидишь любимую. Она подошла к нему, кивнула загадочно, что-то сказать собралась, но смолчала. Ее лицо жило загадкой, тревогой, какой-то озабоченностью. И еще чем-то и чем-то, что так полнит глаза красивых женщин, которые загадкой умеют большей быть, чем на самом-то деле нужда велит. Впрочем, женщины и вообще — загадка.
Вышел из машины Иван. Вышел, вытянув за собой чемодан с кодовыми замками. Коричневой кожи чемоданище. С памятной царапиной через весь бок. Его, Юрия, и ее, Ольги, чемодан. С ним то он укатывал — улетал куда-то, то она укатывала — улетала. С колесиками был чемодан. И узнаваем по этой вот рваной полосе через весь бок, которую заполучил в аэропорту в Лондоне. Там тоже чемоданчиками пошвыривают.
И вот Иван, друг-банкир, волок сейчас их с Ольгой чемодан. Молча внес в дом, а там, войдя в комнату с камином, поставил чемодан посреди комнаты, как-то уважительно поставил, будто коляску с младенцем или что-то такое еще, что могло себя расплескать. А чемодан был крепок, бывал, мечен был через весь бок. Его швыряли, с ним не церемонились.
В дом следом вошла Ольга, рукой отстраняя, хотевшую было войти Нинон. Сказала ей:
— Потом, потом.
Нинон послушно прошмыгнула через комнату, скрылась в глубине дома.
Втроем остались. Вчетвером, если считать чемодан. И, возможно, главным был чемодан. В нем что-то затаено было, сосредоточено.
Иван руки протянул к замкам, но сразу открывать чемодан не стал. Сперва глянул на Юрия пристально, спросил не без укора:
— Что, к Лужку сразу кинулся?
— Уже донесли?
— Известили. И что же наша умная городская голова?
— Прошел. Кивнул. Вся элита к нему в обеденный его проход слетелась.
— Вызнаватели судьбы своей, ясно-понятно. Но Лужков имеет варианты, у нас с тобой вариантов нет, Юра. Вернее, он свою станет игру играть, и большую, а мы — свою, поскромней. Он на себя станет работать, а мы — на себя. Масштаб, конечно, разный, слов нет, разный. Он один из трех кандидатов, чуть ли не первый. А мы… — Иван отомкнул резко замки, но крышку не отмахнул, а осторожно стал приподнимать, мягко уложив чемодан на бок. Так открывают чемодан, если там драгоценная посуда упрятана, что-то ломкое, уникальное.
А там, когда Юрий, наклонившись, глянул, лежал небольшой прямоугольник картины, обернутой просвечивающей папиросной бумагой. Много было бумаги, укутана была картина, но все же что-то проступало из-под укута, какая-то пронзительность, что ли, цвет какой-то яростный и влекущий. Но — картина и — все. Одна из этих «а-ляшных» картин, которыми Ольга увесила все стены дачи. И все же, какой-то цвет, мерцание какое-то шло, вырываясь, из-под папиросного заслона.
— Очередной «а-ля» шедевр? — спросил Юрий, теряя интерес, но продолжая всматриваться в мерцающий цвет.
— Нет, муженек, это не «а-ля», — сказала Ольга. — И, кстати, если уж начистоту пошел разговор, то и все картины в нашем доме, они тоже совсем, совсем не «а-ля». Это я для конспирации тебе говорила, да тебе и было все едино. Даже не для конспирации, а для блефа, когда имеешь в доме подлинники шедевров. Не нужно в слух разговоры разговаривать. «А-ля», именно «а-ля» — и делу конец. И мне спокойнее, и тебе спокойнее. У тебя свое дело, у меня — свое.
— Константин Сомов, Аристарх Лентулов, Марк Шагал — это все у нас подлинники? — Юрий усомнился, не поверил. — Ты о чем толкуешь, жена?
— О подлинниках, муж. Вот теперь, когда понадобилась твоя помощь, вот теперь и напрямую повела разговор. Да, все картины тут у нас — подлинники. Иным агромадная, Юра, цена. В долларах, Юра, в зеленых, в этих самых баксах.
