Читаем Рок онлайн бесплатно
Может, потому и хотелось пожить в «Ваакуне» Забелину, что этот многоэтажный магазин, где было все, запомнилось, что было все, соседствовал с отелем. Удобно было для приезжего человека, вышел из отеля и сразу вшмыгнул в магазин, в целое царство-государство. Ему не нужен нынче был этот магазин, это царство товаров, которых навалом было и в Москве нынешней. А все же, все же. Тут рядом был и ресторан небольшой. Тут рядом был еще один отель, старинный, самый старинный в городе, где когда-то располагался штаб генерала Юденича, готовившего бросок на Петроград. Этот отель был построен в стиле доходных домов Санкт-Петербурга, был с виду очень российским. И тут еще была широкая лестница, спускающаяся в подземный город при вокзале, в торговый, где даже в воскресные дни было по-рыночному оживленно. И там был вход в метро, возникшее между приездами Забелина в Хельсинки, — копали, копали, увозили самосвалами грунт, — и вот вам и метро возникло в городе. Удобное было место, исхоженное, изведанное. Ему и нужно было сейчас быть в таком именно месте, которое он знал. В делах его какие-то плутания начались. Так уж хотя бы не плутать в чужом пространстве.
Поднялись в лифте на третий этаж, получив у администратора ключ от номера. Крестина получила, уже заступила на работу переводчицы, помощницы, гида.
Номер был в полторы комнаты, именно так, полулюкс. Юрий его узнал, жил в ней, когда приезжал в Хельсинки с Ольгой. Пошел на балкон, чтобы удостовериться. Точно, эти вдали дома, вдали изгибом широкая улица — все узнавали глаза. Ольге нравилось стоять на этом балконе.
— Улица Маннергейма? — спросил Юрий.
— Часто бывали тут у нас? — спросил Сергей Сергеевич. — Ах да, вас вел мой предшественник.
— Вел? — Юрий Забелин обернулся к Сергею Сергеевичу. — Поменяли бы словарь, дорогой товарищ господин.
— Виноват, внедрились словечки.
— До вас меня вел некий Виктор Иванович. Кругленький такой, смешливый. Кстати, где он?
— Убыл. Коммунякой оказался.
— А вы?
— О, я никогда не разделял. Служил, стиснув зубы.
— Ага, ах вот что? — изумилась Крестина. — А я считала вас ортодоксом марксизма.
— Заблуждались, Крестиночка. Побежал. Располагайтесь. Если что, мой телефон… — Сергей Сергеевич исчез, легко просеменив через номер. Дверь приотворил мягко, не дал замку щелкнуть.
— Как прознали в посольстве, что я сюда еду? — спросил Забелин Нинон. — Я никого не извещал.
— Прознали. — Нинон омрачилась. — Тут у нас еще работа кипит.
— Он просто крепко выпивающий человек, — сказала Крестина. — Впрочем, я не доверяю крепко выпивающим. Мой отец, увы… И вообще, у нас в стране это все еще неискоренимая опасность. Мы сражаемся, но не всегда побеждаем. Итак, покидаю вас, чтобы подготовить обед. Нинон, вы запомнили дорогу к своей квартире? Три остановки на метро, а там, возле круглого дома, по левую руку, в ста метрах от кирхи… Запомнили? Там ваша квартира, ваша собственная. Не думала не гадала, что русские станут покупать в Хельсинки квартиры. Чудеса какие-то наступили. Так вы найдете свой дом?
— Найду. Там еще рынок по правую руку.
— Только днем. Вечером вы не узнаете эту площадь, там все будет чистым и гладким, смыт будет рынок водяными струями. У вас так еще не умеют. Это культура, а культуру нельзя купить, ее надо выстрадать. — Крестина, произнося эти слова, вскинула проповеднически руку. Так и удалилась со вскинутой рукой.
— Времена новые, а все как-то по-старому, — опечалился Юрий. — Вот меня уже повел этот Сергей Сергеевич. А я, собственно, инкогнито сюда. Кстати, я так и не понял, что станем делать?
— Предстоит встретиться с одним человеком, — сказала Нинон. — Гадкий тип. — Она мерзко поежилась. — Иван велел. А в нашем деле почти все, кто перепродают полотна, какие-то гадкие, скользкие. На аукционах все блестит, а за аукционами все смердит. Тебе, Юрий Николаевич, надлежит всего лишь появиться разок ему на глаза. Чтобы понял, что за мной стоят авторитетные люди. Будет даже не торг, будет всего лишь пригляд. Торгуют мелочевкой, а тут… Еще повозимся, еще потайничаем. Можно, я душ у тебя приму? А — ты?.. — Нинон, подхватив сумку, вскользнула в двери ванной, сразу же пустив шибкую струю воды. И стала раздеваться, не заботясь, что дверь в ванную приоткрыта. Так раздевалась, принимая тут душ, Ольга.
Он и пошел к ней, к Нинон, как тогда, очутившись в этом номере, пошел к Ольге. В ванной две стены под углом были в зеркалах. Там, в этих зеркалах, столько было Ольг, так сразу взбрыкнуло сердце, что почти не мог хоть как-то разглядеть эту женщину прекраснотелую. Кинулся к ней. Она уступчиво позволила ему все. И сейчас так произошло, и сейчас женщина уступчиво позволяла ему все. Но это была не Ольга, это была Нинон. Зеркала ворожили и с ее телом.
Они решили не задерживаться в гостинице. Да, забылись, да все так, все так. Но еще день был и это чужестранное, не очень яркое солнце за окнами трезвило, подталкивая к обычности забот.
