Читаем Рок онлайн бесплатно
Кто?! Еще дознается! Но уже — понял. Оля, Оленька его погибла в огне. Оленька, Оленька, Оленька его погибла в огне!..
Он мчался на дачу, погонял Диму, будто от скорости этой что-то сейчас зависело, будто мог успеть отнять у смерти Олю, Оленьку, погибшую в огне.
— Быстрее, быстрее! — твердил он Диме. Обидел парня: — Не умеешь водить.
Дима не обиделся, оглянулся затравленно. Машина шла с недопустимой скоростью. Но ее не останавливали, хотя полно было на этом пути стекляшек милицейских. Нет, не сигналили, чтобы остановилась машина. Все всё знали на этой дороге. Знали, знали.
Примчались к даче.
Ворота были распахнуты, стальные створы мотал ветер.
Весь участок был изборожден следами от шин. Множество понаехало сюда автомобилей, но уже и уехали. Прибыли дознаватели, отбыли дознаватели.
Дача стояла на первый взгляд нетронутой. Но на первый взгляд. А на второй, а сразу почти, — эти черные языки копоти, вырвавшиеся из окон, сами говорили, сами все сказали. Сгорела изнутри дача.
А перед дачей, спасая цветы, которые попали под колеса, бродила Клавдия Дмитриевна, поднимая стебли, расправляя.
Увидела его, пошла к нему шатко. За ней увязался Тимофей. Он не погиб. Он был жив. Не погиб, не погиб песик! И он кинулся к хозяину, залаял жалобно.
Клавдия Дмитриевна не решилась подойти, издали низко поклонилась.
Но подошел комендант Степаныч. Тоже поклонился, не умело, не привык так кланяться, когда не раболепствуют, когда сочувствуют от всей души. Он сейчас сочувствовал от всей души. Он спросил. Но не его, хозяина дачи, в горькой беде человека, а Нинон. Ее решился спросить:
— Что это за картина тут была, ради которой пошли на ограбление и убийство? В большой цене?
— Бесценная, — сказала Нинон. — Бесценная, оказывается. Роковая, оказывается. Снова сгинула. — Ее голос был странен, Юрий оглянулся на нее. Она постарела на десять лет.
— А кто ее нарисовал? — спросил Степаныч. — У нас в поселке все больше Айвазовского собирают. Дорогие полотна. Его?
— Ее нарисовал Рок.
— Не слышал, — сказал Степаныч. — Немец какой-нибудь? Фон Рок?
— В дом не ходите, — подошла, решилась подойти Клавдия Дмитриевна. — Увезли их, Ольгу вашу увезли. — Она внимательно, снизу поглядела на Юрия. — Не вздумайте только… Грех… Надо жить… Я же живу…
Он ее не понял. О чем она? Про какую там жизнь? Какая еще там жизнь? Он уже все решил, мгновенно пришло решение. Покатит сейчас в свой клуб парашютный, он ведь кандидат в мастера. Покатит, вымолит у инструктора разрешение на прыжок, самый — самый рядовой прыжочек. С начинающими полетит. С начинающими станет прыгать. Но… камнем пойдет. На Земле решат, что хотел, видимо, затяжной совершить, но не рассчитал, не успел выдернуть кольцо.
А старуха о чем-то толкует. Зачем? К чему? Все решено.
Руку ему лизнул Тимофей. Никогда раньше не лизал. Не из лизунов фоксы. А тут лизнул, еще и еще раз лизнул. Поскулил опять.
Юрий вспомнил: у него же для Тимофея есть подарок. Заспешил, шаря по карманам, нашел, достал сверток с ошейником и поводком. Опустился на колени перед собакой, надел ему ошейник. Тимофей не мешал, не вырывался. Обрадовался ошейнику и этому длинному поводку. Потянул, позвал за собой. Поводок тянулся, тянулся.
Юрий пошел следом за Тимофеем, следом за поводком. Пошел туда, где был домик Клавдии Дмитриевны, пошел к вековым соснам. Сказал вслух, себе и соснам сказал:
— Как же он без меня?.. Не получится с прыжком… Надо оставаться…
С чего все началось? Так, с малой новости. Пришла с работы жена и объявила, когда переобувалась, вшаркивая ноги в тапочки, что ее вызвал шеф и сказал, чтобы собиралась в командировку в Красноводск. На недельку всего. Что-то там надо было поглядеть по бухгалтерской части, проверить отчетность.
— У нас там интересы, как ты знаешь. А у меня там родни сверх головы. Иных и люблю. И этот городок пыльный люблю. Родина. Ее не выбирают.
