Читаем Рок онлайн бесплатно
— Ясно. Понял. А все же, поосторожнее вы там, господа бизнесмены. Какой-то у вас с душком бизнес. Чую! Нюх у меня профессиональный.
— А! Мы за себя сумеем постоять!
— Полагаю, надеюсь. Но зря не кидайтесь, но учтите, что у вас мои сын и жена. Я доверился вам. В вашу игру влез ради них. Учтите!
— А ты учти, что мы на те самые материалы, которые у тебя, всю жизнь ухлопали. Восемнадцать лет, если посчитать. Или даже все двадцать. Жениться позабыли.
— Вот что, сократите круг приятелей. Уж больно вы широкие. Прознайте все же, кто там у вас протек. Охота началась в Москве, но может перекинуться и в ваши края. Под парусом ходите?
— Иногда. Почему спрашиваешь?
— Сокращайте свои ходы-выходы. Запритесь.
— В девять вечера, по-московски, мы закончим наши дела.
— Не уверен. От меня, скажем, отвалят. А от вас? Стилек у тех, кто налетел на меня, уж больно бойкий. Прикаспийский какой-то. Точнее, если точнее, очень хитроумный стилек.
— Опыт у тебя есть, согласен. Сегодня, ближе к восьми вечера, будь дома, мы позвоним тебе. Учти, Ангелина твоя в обиде не останется.
— Уже учел, что парень школу пропускает.
— Эх, Степан, Степан, ты хоть бывалый, а широты в тебе нет, фантазии нет. В Англию пошлем племянника учиться. Квартиру ему там купим. Эх, Степан, Степан. Ладно! Будь! До вечера!
— Береги моих! — крикнул в трубку Степан. Он повесил трубку, вышел из кабины, утирая платком пот с лица. Прихрамывая, а он сейчас был с палкой, пошел к окошечку расплачиваться.
— С вас тридцать пять тысяч, — сказала женщина в окошке кассы.
— Целая «Волга» да еще с гаражом, — сказал Степан, отсчитывая деньги.
— Верно, и я никак не могу привыкнуть, — улыбнулась женщина. — За булку хлеба платим, как за путевку в Сочи.
— С проездом в оба конца в международном. — Степан, как приятельнице давней, хотел было улыбнуться кассирше, но улыбка ему не удалась, затвердели губы.
— Трудный разговор был? — участливо спросила женщина.
— Трудный, опасный. — Он доверился чужой женщине, что и часто случается в наших мимоходных разговорах. — Смертельно опасный. — Он пошел от окошка кассы, сильно прихрамывая, подсобляя себе палкой, костылем этим.
А женщина с застывшим лицом проводила его, поверила, что не шутит.
В дверях сперва поравнялся с Георгием Байдой, который пошел следом. На выходе поравнялся с Дмитрием Красновым, который тоже пристроился во след. На ступенях телеграфа Степан Седых остановился, подманил к себе своих стражей, а когда подошли, обнял их за плечи, придвинул к себе, шепнул:
— Дело упрощается. Хотя…
— И куда мы сейчас? — спросил Георгий. — А я уж настроился на бой кровавый. Адреналинчик в крови почувствовал.
— У меня тоже мурашки появились, — сказал Дмитрий Краснов. — Верная примета. Что-то да будет, Степан.
— Поглядим. Надо мне сейчас опять с этим Багиным повидаться, чтобы уговориться о встрече.
— Повидаться, чтобы уговориться о свидании? — спросил Георгий. — Это уже интересно.
— Не по телефону же назначать место встречи?
— Вот я и говорю. Самим Высоцким запахло.
— Кино да и только, — сказал Дмитрий.
— А такая у нас сейчас жизнь пошла, как в кино, — сказал Георгий. — Я, кстати, шпалер прихватил. А ты?
— Висит на ремешке. Да, живем в сплошном детективе. Дожили.
Тверская апрельским пронизывалась ветерком, когда не понять, весна ли пришла, зима ли вернулась. Зябко было на Тверской. И какой-то из заморского фильма была улица. Из тех самых боевиков, где гонят во всю могучие машины, сминая зазевавшихся прохожих, врезаясь бамперами в витрины ювелирных магазинов, чтобы настигнуть, схватить, вырубить ударом ноги или выстрелом в лоб. И очень пригожей была улица, пестро-нарядной, действительно богатенькой. Здесь и народ передвигался во всем в нарядном. Здесь женщины были в цене, они тут могли и запродать себя. Легко и просто могли пойти на сговор, затеять, так сказать, аукцион, торги собой.
— Никак не умею распонять, кто тут проститутка, а кто порядочная, — сказал Георгий, оглядываясь, ширя ноздри. — Бабец великолепный, нарядный. Но, кто есть кто из них, — никак не угадаю. И какая почем?
— Ты подойди и спроси, — сказал Дмитрий. — Вон к той хотя бы, что греет задок на парапете. Шубка на ней греческая, для весны, сапожки выше колен и дорогие, увешана, как на витрине ювелирного магазина. Спроси, за сколько, мол, милая, баксов можно вами попользоваться?
— А если по морде ответит?
— Ну, попросишь прошения. А мы со Степаном возрадуемся, что не проститутка эта красавица русская, что она тут кого-то ждет, жениха, может быть.
— А если цену назовет? А у меня таких денег как раз и нет. Откуда?
— Опять же извинись и отойди в печали.
— Что денег нет?
— Что продажную встретил.
— Да тут все на продажу, — сказал Георгий, заскучав в огляде. — И эти вот, что на плакатах предвыборных, они тоже в какой-то там цене. В своей цене. Говорят, на каждого кандидата в президенты налогоплательщики, мы, то есть, отваливаем аж четырнадцать миллиардов рублей.
— Стало быть, такая у них продажная цена.
