Читаем Рок онлайн бесплатно

И вот — утро. И все вокруг незнакомое, изумляющее, во что еще предстоит вглядеться. А пока вместе с Чары, дядей Чары, спуск к морю, где ялик и катер, а потом возвращение к дому и вступление в тайный рай за калиткой, в этот сад из роз и с фонтаном, огороженный со всех сторон высоким дувалом, за который не заглянуть.

Коля был отпущен погулять по саду, когда мама появилась в саду, какая-то хмурая, не выспавшаяся и опять в красном мужском халате, — нашелся и здесь для нее такой халат. Вышла мама, дядя Тимур и дядя Чары подошли к ней, увлекли ее в глубину сада, Появился в калитке и Икар. Он тоже был в халате, но коротком. И через плечо у него было перекинуто полотенце.

— Удалось купнуться! — крикнул он. — Хотя вода не ласковая. Нет! А все же, могу считать, искупался в Каспии в эпоху Ниязова! — Он пошел в угол сада, где сидела на скамеечке прихмурившаяся Ангелина Павловна, но передумал туда идти. Да его и не позвали. Покрутился на пятках и пошел к Коле.

— А ты не хочешь искупаться? — спросил. — Такой случай когда еще случится. Мы, парень, в редкий с тобой случай угодили. Не находишь?

— Мы тут надолго? — спросил Коля. — На катере бы прокатиться.

— Штормит Каспий. Нет, не думаю, что надолго. Полагаю, что события замелькают.

— Икар, ты нам нужен! — позвала Ангелина Павловна.

— Поиграй, Коля, сам один, — сказал Икар. — Подыши морем, подыши волей. А я пойду на совещание к ним, в муть погружусь. — И он пошел к скамейке, на которой сидела Ангелина Павловна, мрачная и понурая. Ее троюродные братья стояли перед ней, вопросительно наклонились к ней. И они в хмурости пребывали.

Сад был невелик, и доносились до Коли из угла, где разговаривали взрослые, иные из вдруг громко произнесенных слов. Самым громким словом и чаще всего произносимым было слово — «КТО»?

Из переговорной на центральном телеграфе, где в зале с кабинами гомонили люди на самых разных языках, добираясь в дали вселенной, Степан Седых позвонил в Красноводск, в дом родственников Ангелины своей, в их крепость проник из Москвы.

Пока звонил, возле его кабины, несколько поодаль, встал на охрану Георгий Байда. Он смотрел, вобрав в сектор внимания кабину, но еще и Дмитрия Краснова, который стоял на выходе из переговорного зала, вбирая в сектор внимания громадные входные двери телеграфа, что-то и за дверями, на ступенях за ними, но и своего друга Георгия не упускал из виду. Ясно было, три костыля вступили на тропу войны. И делали все по науке. Это были ассы своего дела, хотя и израненные и уже не шибко молодые. Почти что списанные на пенсию, но еще востребовали их иногда. Сейчас они сами себя востребовали, занялись делом, которое можно бы было назвать — личным. Да, личное дело полковника Степана Седых, который вынужден был срочно упрятывать жену и сына, чтобы не похитили и не стали бы потом вымогать какие-то там секретные папки взамен заложников. Ну и времена! Рассказать кому-нибудь лет с пять назад, всего-то лет на пять отступя, никто не поверил бы в этот сюжет. Выдумываешь! Подняли бы рассказчика на смех. Потому и встали на охрану два майора из спецслужб, покуда их друг, полковник тех же служб, звонил жене, — туда, куда упрятал ее. Позвонить из дома он не мог, прослушки боялся. Да и отсюда, из телеграфного многолюдья, звонил с опаской, с оглядкой. И никакой воли своему разговору дать не смел.

К телефону сразу подошла Ангелина, угадав по напрягу звонка, что звонит ее Степан.

— Да, Степан? — спросила. — Мы никак не могли до тебя дозвониться. Ты из дома звонишь?

— Как добралась? — спросил он.

— Хорошо. Вот сидим, гадаем, кто прознал? Коллегу своего бывшего повидал?

— Разговаривали.

— Что он?

— Говорит, обычный бизнес. Говорит, что я устарел.

— Может и устарел. Минут двадцать назад он позвонил сюда. Жаловался на тебя. За кого, мол, ты его принял.

— За пройдоху, Аля. Из тех, у кого все на продажу.

— А ты для кого это все собрался сохранить? Эх, Степа! Не мы, так другие. Всеобщие, так думаю, начались всероссийские торги.

— У нас сын, Аля.

— Вот и подумай о нем. В милиционеры отдашь, когда подрастет? Он еще о флоте мечтает. В матросы отдадим?

— Но не в спекулянты же.

— Брось, Степан! — У Ангелины Павловны такая была усталость в голосе, что даль и помехи не сумели эту усталость заглушить. — Кончились ваши идеи. Проморгали вы. Еще не понял?

Трубку у сестры отобрал Тимур. Не поздоровался даже, не назвал по имени, а сразу начал распоряжаться:

— Вот что, раз такое дело, мы решили отдать материалы, ну, этому, твоему коллеге. Мы приняли условия его контракта, а у нас и выхода нет. Утекла информация, надо спешить. Тебя вот подставили.

— Отдать — и все? Гора с плеч! Но только моих попридержите, пока у нас тут все не остынет.

— Отдашь сегодня, скажем, в девять часов вечера по московскому времени. Созвонись, назначай место встречи, с оглядкой, не мне тебя учить. И отдавай.

— А он вас не обманет?

— К девяти вечера, по-московски, будет полная ясность. Ты ему, а кто-то там — нам. Контракт уже летит. Через пару часов будет здесь.