Читаем Рок онлайн бесплатно
Коля сразу влюбился в своих туркменских родственников, в двух черняво-облыселых мужчин, громадных, крепких, с животами на выкате, с плечами борцов, с лапищами, а не руками. Это были его родные дяди, ну, пусть хоть не сразу дяди, а через ступеньку-другую. И это были такие сильные дяди, что его, Колю, а он уже был не маленький, они стали перекидывать, любя, с рук на руки, как баскетбольный мяч, мягко ловя. Ему было не страшно в их лапищах, хотя они высоко его подбрасывали. Ему они так приглянулись сразу, что он их мигом вспомнил и назвал:
— Вы крестные отцы! Мои!
Верно, совсем таких же Коля запомнил по одному американскому фильму, где два брата, родом из Сицилии, но жившие в Чикаго, были грозой всего города, руководили целой армией тоже сильных мужчин, стрелявших с обеих рук, мчавшихся на зверях-мотоциклах, падавших, но не разбивавшихся, с крыш небоскребов. Думал, что такие люди только в кино возможны, а они — вот они, и они его родные, ну через две ступеньки, дяди.
Восхищенный, задохнувшийся в перебросах с рук на руки, Коля их и назвал крестными отцами, а они с ним не стали спорить, они смеялись белозубо, соглашаясь, что так оно и есть — прав парень, они у него настоящие крестные отцы.
Они и были настоящими крестными отцами города Красноводска, прикаспийского, портового. Но и припустынного, где лишь нефтяные вышки торчали и бродили одичавшие верблюды. И еще был этот город в традиции приморской. Ему, Красноводску, выпала честь быть главным на Каспии поставщиком отчаянных, рисковых, сильноплечих мужчин. На весь Каспий таких тут хватало, даже и на те земли, что омывались Каспием в Казахстане, даже и на те, что омывались Каспием в Азербайджане.
И часто невозможно было понять про этих рисковых мужчин, а кто они, какой национальности хотя бы. В Красноводске заведено было, что и в обычаи для приморского города, смешивать крови, так вязать судьбы людей, что и туркмены были тут, и казахи, ну и русские или украинцы, — и все вместе складывали семью. И уж в семье, когда как им надо, определяли себя то туркменами, то казахами, то русскими. Тут еще и племенная принадлежность была важна, в Красноводске главенствовало племя иомудов. Прикаспийские это были туркмены, часто рыбаки, а из прошлого, когда пустыня тут была орошаемой, часто землепашцы. Вода ушла из этих мест давно, века три назад. Но пустыня была, хоть и затянутая песками, барханами, а все же почти готовой пашней, так обустроена была предками, что сток полива возможен был, наклон земель был земледельческий. Ныне вода вернулась. Недавно. Иомуды становились снова всерьез землепашцами и в Прикаспии. Впрочем, виноградарями они все время были, обихоживали свои оазисы, такие города-поселки как Кара-Кала или Гасан-Кули. Рыбаки, садоводы, конечно, нефтяники, газовщики, мореходы — вот какой работой на Земле обозначали себя иомуды. Вековое безводье возле моря кончалось. Каракумский канал по трубам подогнал свои воды к Красноводску, где еще во всю работал опреснительный комбинат, поставляя горожанам мутновато-желтую, скудновкусную воду. Ее все еще пили, она была все же надежней водицы и совсем в желтизну, которая вытекала из труб от далекого канала, бравшего свое начало на Аму-Дарье. Но все же пришла вода, надвигалась большая вода, меняя все тут, суля громадные перемены в жизни. И вот еще стала Туркмения суверенной. Все сразу нахлынуло на местных жителей. Даже Красноводск перестал именоваться Красноводском, а стал городом Туркменбаши. Шли перемены, наступали, но и Восток себя начал сильней заявлять. А Восток — дело хитрое. Тут умели в старину и поклониться до земли, пасть ниц перед эмиром, и рукав богатого поцеловать, моля о куске хлеба. Тут знали такую лесть, которую можно было возводить даже в обряд, в установление, в традицию. Что ж, пусть этот город будет носить имя своего первого президента, самого первого в веках истории туркмен. Отчего же, можно и так назвать город. Но все равно еще долго город Красноводск будет длить свои традиции приморского озорника, где вырастали сильные мужчины, широкогрудые, надышавшиеся с младенчества вольным воздухом моря и пустыни. Красноводские распознавались во всех каспийских портах, да и в Иране тоже, в Турции тоже. Те распознавались, кто подался в рисковую жизнь. Рисковый человек и вообще угадывался. Не из них ли, из рисковых, и вербуются во всем мире политики и грабители, первопроходцы и террористы. Рисковые мужчины, молодые и сильные, это те, кто спешит ухватить свой кусок от сладкой жизни. И чтобы быстрей, быстрей. Они и затевают дележ, затевают войны, очень похожие на обыкновенный разбой. А все прочие люди — расплачиваются. Выходит, что жадные и быстрые правят миром. Какой уж тут мир? Дерется человечество, наделяя свои драки за кусок пирога, за место под солнцем какими-то там идеями народовластия. Лганье сплошное. Подмена.
