Читаем Офлайн онлайн бесплатно
Я пропускаю упрямый язык, позволяя ему скользнуть глубже, и сама тянусь навстречу, жадно цепляясь за вкус мяты и опьяняющей свежести.
Паша кладёт ладонь на мой живот. Это прикосновение вовсе не нежное: его рука грубо сжимает в кулак складки ночнушки. Прикосновение, которое плавит всё внутри до состояния жидкого воска и толкает к рискованному безрассудству.
Потянув нижнюю губу, я медленно посасываю её и отпускаю, приглашая его к большему.
Это «большее» случается, когда Паша закидывает мою ногу себе на бедро, и его пальцы находит треугольник моих трусиков. Он скользит по ткани, заставляя меня затаить дыхание. Дразня этой неполной близостью. Надавливая сквозь тонкое бельё.
Я мычу в приоткрытый рот и выгибаюсь навстречу его руке, пока он массирует всё активнее.
В какой момент мои ступни отрываются от пола, я не замечаю.
Веки сами смыкаются, голова кружится, а ноги обвиваются вокруг мужских бёдер, ощущая давление твёрдого паха в промежность. Я знала, что он был возбуждён ещё на балконе. Готова поспорить — и в машине тоже. Не хочу даже гадать, что сделал бы Паша, откажись я прийти, потому что в следующее мгновение падаю спиной на матрас, а его вес накрывает меня, лишая возможности думать.
Мы дышим одинаково шумно.
Шорох простыни. Скрип кровати. Шелест фольги.
Каждый звук фиксируется в памяти, добавляя новые штрихи к общей картине.
Паша поддевает края футболки и одним рывком стягивает её через голову. Бросив на меня взгляд сверху, избавляется от штанов, обнажая напряжённое тело. Крепкое, налитое силой тело, с короткими густыми волосками на груди, ногах и в паху, готовое к броску.
Пока я резкими движениями расправляюсь с ночнушкой, сложно думать о чём-то ещё, кроме того, как Паша отточено раскатывает презерватив по стволу, сжимая член у основания. Размер и объём — всё это выглядит внушительно… Более чем внушительно…
Я трепещу, падая на подушку. Трусики сползают с бёдер и потом — к щиколоткам. Паша коленом разводит мои ноги, устраивается сверху и пальцами находит уязвимые точки, вжимая член в мой живот и оставляя на коже горячий, жгучий отпечаток.
Принимая ласки с влажной готовностью, выгибаюсь навстречу.
Мы загипнотизировано смотрим друг другу в глаза. Долго и пристально. Не отпуская.
Я растекаюсь под этой бушующей синевой, теряя ориентиры и границы.
Удовольствие обрушивается на меня не просто волной — взрывом. Взрывом, прокатывающимся по телу оглушительным гулом, слепящими искрами и водопадом сладкого жара.
С хриплым предупреждением: «Я осторожно», — пока низ живота всё ещё сводит спазмами, Паша входит в меня короткими, мощными толчками, заставляя изголовье кровати глухо биться о стену.
Становится плевать, что мы не дотерпели до собственной квартиры.
Что в доме, кроме нас, есть люди.
Что замок, скорее всего, так и остался незапертым.
Особенно в тот миг, когда я обвиваю шею мужа, утыкаюсь в неё носом и сдавленно стону, а он со шлепком впечатывается в мои бёдра, прорываясь сквозь тугие мышцы и находя тот ритм, от которого у меня захватывает дух.
— На завтрак будет омлет на пару с овощами и отварная куриная грудка, — сообщаю Константину Сергеевичу, взбалтывая яйца вилкой.
Это не предложение, а констатация.
С тех пор как мы живём у свекров, каждый приём пищи подчинён принципам правильного питания и щадящих способов готовки.
— Я бы не отказался от жареного омлета. С корочкой. Золотистой и блестящей от масла.
— Я знаю, — понимающе киваю.
— Но разве ты не можешь мне помочь? Даже несмотря на то, что Юлия Владимировна сейчас отсутствует? — слегка понижает голос свёкор.
— Увы, — развожу руками. — После инфаркта жареное — не лучший вариант. А еда на пару легче и для сердца, и для сосудов.
Константин Сергеевич недовольно цокает языком и усаживается на диван, принимаясь развлекать внучку, которая капризничает в шезлонге.
Ворчать он умеет, спорить тоже, но забота явно приходится ему по душе. Впрочем, это нравится любому мужчине без исключения. Я поняла это куда быстрее, чем за год в своём новом статусе.
Потянувшись за тарелками в шкафу, я слышу глухие шаги на лестнице и невольно напрягаюсь. Каждая клетка моего тела откликается на появление Паши, звенит и подпрыгивает, пока он стремительно спускается вниз. Это неконтролируемо. Как бы я ни пыталась держать себя в руках, такая реакция неизбежна.
— Доброе утро, — басит Паша.
— Доброе, — отзывается свёкор и похлопывает по дивану рядом с собой. — Присядь-ка, пожалуйста.
Я оборачиваюсь раньше, чем Паша успевает отвернуться, и наш зрительный контакт пронзает меня тонкой иглой прямо в сердце.
Высокоточным, стремительным попаданием.
Остроты моменту добавляет и то, что мой муж стоит передо мной с обнажённым торсом, в одних шортах, низко сидящих на бёдрах. Взгляд невольно скользит по рельефу пресса, по каждой выточенной мышце и по полоске волос, уходящей под ткань.
Я краснею, заметив у него на шее крохотное пятно — мой след. Засос.
Вскидываю брови. Указываю пальцем на себя.
