Читаем Офлайн онлайн бесплатно

Я уже и не помню, когда в последний раз позволял себе передышку от бесконечного прокручивания списка дел и проблем с самого пробуждения. Когда мысли мчатся вперёд, обгоняя события, и в голове образуется каша, где вперемешку важное, второстепенное, срочное и то, что вообще следовало бы выкинуть.

Нервы натянуты до предела — до звона, почти круглые сутки. Порой кажется, что любое послабление стало бы непозволительной роскошью, хотя я всё же надеюсь, что когда-нибудь это случится.

Я прихожу в офис под конец рабочего дня, когда коллеги уже начинают расходиться.

Сначала разбираю накопившиеся дела, а потом, дождавшись, пока коридоры опустеют, открываю бота. Но вместо ожидаемого списка выуженной информации на экране мигает сообщение об ошибке — похоже, произошёл сбой, и доступ к данным временно перекрыт.

Раздражение подступает мгновенно: то, что я собирался передать в нужные руки, могло бы сработать если не как ядерный взрыв, то как детонация такой силы, что осколками задело бы всех причастных. У кого-то сгорела бы карьера, у кого-то — репутация, а у кого-то и свобода.

Это не значит, что я схожу с дистанции. Только то, что сроки немного сдвигаются.

Быстро убираю ноутбук в рюкзак и выхожу из офиса. Часть работы предстоит закончить дома. Я мог бы остаться и до утра, но у меня есть нечто вроде ритуала — перед сном обязательно видеть Алису Павловну. Этот ритуал помогает заглушить внутренних демонов, не давая им разгуляться хотя бы ночью.

Парковка во дворе уже забита вплотную, поэтому оставляю машину в соседнем и иду до дома пешком.

В квартире тихо. Пахнет едой, но я не голоден, потому что на скорую руку перекусил на заправке хот-догом.

Бросаю рюкзак у стены, куртку — на вешалку. Резвым шагом иду по коридору и распахиваю дверь детской, никак не ожидая увидеть жену в кресле.

Невидимый толчок в солнечное сплетение останавливает меня на пороге.

Блядь.

Сглатываю, вцепившись в ручку.

При мне она обычно прячется, кутаясь в пелёнку, но сейчас — нет. Сейчас она передо мной как на ладони, и включённый свет позволяет разглядеть в деталях её налитую грудь — тяжёлую от молока, покрытую сеткой синих вен, с вишнёвыми сосками, блестящими от влаги.

Аня поднимает глаза от уснувшей дочери в тот момент, когда я с усилием заставляю себя оторвать взгляд и кивнуть в знак приветствия. В горле дерёт, и, не произнеся ни слова, я выхожу в коридор с гудящей головой — и не только.

Клянусь, во мне достаточно пороха, чтобы сдетонировать. Он сгущается в теле, нарастает с каждым ударом сердца. Под кожей расползается животный зуд, который можно унять лишь плотной физической нагрузкой. Возможно, утренняя пробежка исправит это состояние, а если нет — я знаю, кому позвонить. Но сейчас направляюсь в ванную, где, как недавно жаловалась Аня, сломалась стиральная машина.

Щёлкнув выключателем, нахожу на полке инструменты. Сдвигаю машинку от стены, подсвечиваю фонариком телефона. Ещё несколько дней назад я заметил, что прохудился наливной шланг и из-за этого вода текла прямо под лоток для порошка.

До ремонта руки так и не дошли, и в корзине уже выросла гора стирки. С ребёнком она прибавляется втрое быстрее, чем когда живёшь один — и это прямо-таки проблема.

Откручиваю старый шланг, чувствуя, как холодная вода стекает по запястью. Бросаю под ноги тряпку, вытираю пол. Мелкая возня с хомутами и резьбой требует концентрации, и в голове постепенно проясняется.

Я заранее заехал в хозмагазин и взял новый шланг с усиленной оплёткой. Продавец уверял, что его хватит на годы. Осталось лишь проверить это на практике.

— Привет, — здоровается Аня, проскальзывая в ванную.

Обернувшись, выдавливаю из себя всего одно слово — на этот раз куда легче, по той простой причине, что грудь моей жены надёжно упакована в бюстгальтер и платье.

На лице у неё лёгкий макияж, слегка подчёркивающий ресницы и губы. Не знаю, по какому поводу, и даже не пытаюсь гадать. В последний раз я видел её накрашенной ещё на нашей свадьбе. Потом, очевидно, было не до этого.

— Алиска сегодня пораньше уснула, — спокойно поясняет Аня. — Но думаю, к двенадцати проснётся, так что ещё успеете пообщаться.

— Ок.

Отворачиваюсь, возвращаясь к своим делам.

— Что сказали в больнице?

Приняв неудобную позу, одной рукой держусь за корпус машинки, а другой ковыряюсь в креплении шланга, — бросаю через плечо:

— Ты разве не созванивалась с моей матерью?

Мой тон может прозвучать грубо. Не из-за Ани — она тут ни при чём. Она и так заботится больше, чем требуется: то печёт, то варит, то мчится за лекарствами, пока мы на работе. Я должен сказать ей спасибо. Я скажу, но почему-то каждую благодарность приходится буквально выжимать из себя через силу, хотя в детстве меня, вроде бы, учили манерам.

— Созванивалась, но утром.