Читаем Офлайн онлайн бесплатно

— Повезло, что рейс задержали всего на три с половиной часа, а не на сутки. Мой товарищ должен был вылетать на час позже тебя, но авиакомпания заранее предупредила, что вылет откладывается, потому что самолёт не успевает вернуться с предыдущего рейса.

— Сочувствую.

Мимо меня проходит Аня, оглядываясь в поисках вазы и обхватывая руками букет. Я снова смотрю на её блестящие под светом волосы, ставя брыкающуюся дочку на пол.

Пытаюсь привыкнуть. Осознать.

Не знаю, что подтолкнуло Аню к такому решению, но хочу, чтобы эти шесть месяцев прошли как можно скорее и вернулись её живые, мягкие кудри. Хотя, конечно, мои хотелки вряд ли кого-то волнуют. По крайней мере теперь.

Мы разошлись семь месяцев назад. Официально всё ещё в браке, но это скорее отметка в документах, исправить которую никак не получается. Я прилетаю нечасто, в основном на выходные. Тратить эти дни на поиски адвоката и хождения по судам нет абсолютно никакого желания.

Но мы общаемся. Не то чтобы регулярно, чаще через мать, но вполне спокойно. Без скрытых уколов. В основном на тему дочери и довольно дружелюбно.

Аня предложила остаться друзьями, чтобы мы могли без нервов решать бытовые вопросы и чтобы у дочки всегда оставалось ощущение семьи, пусть и не совсем такой, как задумывалось.

Я не знаю, как вообще можно оставаться друзьями после того, как мы перетрахались во всех мыслимых и немыслимых позах. С бывшими я никогда не дружил. Но Аня не просто бывшая. И у нас — не просто расставание. Поэтому я согласился назвать это именно таким словом.

— Садитесь за стол! — окликает мать, когда я вылавливаю Алису из ограждения с шарами.

Разница между девятью месяцами и годом — колоссальная. Я и представить не мог, что за три месяца ребёнок способен так измениться. Сколько в ней теперь движений, звуков, энергии и эмоций. Всего сразу, будто внутри включили маленький мотор.

Дочь уже вполне отчётливо говорит «мама» и «баба», подражает животным и понимает простые просьбы. В этом нет моей заслуги, но наблюдать, как она растёт и впитывает всё вокруг — охрененное чувство. Ни с чем несравнимое.

Я усаживаю её в детский стул. Замотавшись после игр, стягиваю с себя толстовку, оставаясь в одной футболке.

— Покормишь её? — спрашивает Аня. — Яблочным пюре.

— Да, давай.

Я киваю и беру банку, мимолётно касаясь её пальцев. Уже и не помню, кто из нас первым снял обручальное кольцо, но теперь их нет ни у меня, ни у неё.

Как бы там ни было, насколько бы сильно я ни испортил жизнь Ане, каким бы долбоёбом ни был по отношению к ней, она не ставит свои обиды выше интересов ребёнка. Никогда. В ней просто больше зрелости, чем во мне, а ещё она умеет прощать. Возможно, я считаю это хорошим качеством только потому, что оно играет на руку мне, а не против. Но всё же надеюсь, что хоть немного смог компенсировать то, что испортил.

К концу ужина моя футболка превращается в поле боя и на ней не остаётся ни единого чистого участка.

Пока мать достаёт Алиску из стульчика, чтобы отнести умыться, я тоже поднимаюсь и направляюсь на второй этаж, прихватив из прихожей дорожную сумку.

Я принимаю душ, позволяя горячей воде смыть усталость и снять напряжение с мышц. Постепенно тело расслабляется, и я на несколько минут замираю, не думая ни о чём. Абсолютно.

Чтобы прогнать сонливость и вернуть бодрость, приходится прибегнуть к контрасту. Переключить воду на холодную, потом на горячую, и снова на холодную.

Вытершись полотенцем и переодевшись в чистую одежду, я спускаюсь на первый этаж. Слышу плач Алиски и раздражённый тон матери, ругающей отца за то, что он не уследил за ребёнком.

Уши закладывает. Я подхожу к дочери, пытаясь отвлечь её от боли, и машинально оглядываю гостиную.

— Где Аня? — спрашиваю с недоумением.

Все предыдущие разы, когда я прилетал, мы почти не пересекались из-за её работы. Но на ночь она всегда приезжала в родительский дом, чтобы быть рядом с Алисой и кормить её. Почему-то именно ночью дочка упорно отказывалась брать бутылку. Думаю, дело было не только в пластике, а в ощущении. Тепла и заботы. Нежности в том числе.

— Уехала, — говорит мама слегка взвинченным голосом. С укором. В мою сторону, разумеется.

Я вскидываю взгляд на отца — то ли хмыкнувшего, то ли фыркнувшего. Целую ладошку дочери и снова смотрю на мать, вопросительно приподнимая бровь.

— Куда?

— В кино. На свидание, — припечатывает ответом.

— Ма-ма! — тычет в меня пальцем Алиса.

— Папа, — спокойно поправляю. — Просто папа. Понимаю, это сложно. Но ты не перегибай.

— Ма-ма! — с упорством повторяет она.

Я шумно выдыхаю и сдаюсь, позволяя ей быть правой. Мама так мама. Пока и так сойдет. Главное, что при виде меня не слезы и не истерика, а улыбка. Открытая, чудесная улыбка на все шесть зубов.

Мать ободряюще хлопает меня по плечу и садится на подлокотник кресла, пока мы с Алисой разбираем пирамиду, которую успели построить выше её макушки.

У меня в голове — каша. Я выслушал длинную вступительную речь, стараясь не перебивать и улавливая только суть, но упорядочить полученную информацию так и не смог.