Читаем Офлайн онлайн бесплатно

— Волос почти нет, но видно — светлая будет, — замечает Паша, не отрывая взгляда от дочки.

Я почему-то не смею подойти ближе. Кислород поступает в лёгкие через раз. Сердце колотится неуместно громко. Стою у шкафа, делая вид, что перебираю подгузники, ищу в сумке присыпку, одноразовые пелёнки и влажные салфетки. Что угодно. На самом деле — просто тяну время.

На кровати — цветы. Своеобразная благодарность за дочь, появление которой никто из нас не планировал, но так вышло. Я не спешу их брать. Это не подарок, а компромисс. Формальность. Жест вежливости.

— Она ещё не раз поменяется, — тихо отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Насколько? Станет мулаткой?

Паша впервые с момента появления здесь поворачивает голову в мою сторону. После всего произошедшего и часов, проведённых наедине с дочкой, мне непросто сразу расслабиться и улыбнуться — хотя, похоже, он попытался пошутить. Об этом говорит едва заметное движение уголка его губ.

Взгляд голубых глаз внимательно чертит по мне линии сверху вниз. Ищет признаки злости, разочарования или упрёков.

Я убираю за уши ещё влажные после душа волосы и несмело подхожу к пеленальному столу, выкладывая на него то, что достала из шкафа. Удобно, когда всё в пределах досягаемости, и не приходится бегать в другой конец комнаты. Примерно такой же столик стоит у нас дома.

— Может, станет на меня похожа — кудрявая и темноволосая, — пожимаю плечами. — Или вообще не будет похожа ни на кого.

Прежде чем я успеваю предложить Паше взять малышку на руки, она морщится, дёргает ручками — и тут же начинает плакать.

Павел

— Павел, поздравляем! — набрасываются на меня коллеги, когда я заруливаю в офис, чтобы написать заявление на двухнедельный отпуск.

— Как дочь?

— Какой рост и вес?

— На кого похожа?

— Всё нормально прошло? Жена как?

— Ты на родах-то присутствовал? В обморок, случайно, не грохнулся?

Вопросов столько, что чувствую себя как на допросе.

И, если честно, не до конца понимаю, откуда у всех такой живой интерес.

То ли у людей и правда эмпатия зашкаливает, то ли просто повод почесать языками.

Я вот, например, к чужим детям всегда относился ровно. Ну появился у кого-то ребёнок — круто, поздравляю. Ну рожали вдвоём — молодцы, флаг им в руки.

Откровенно говоря, все эти рассказы звучали как что-то между фоновым шумом и социальной обязаловкой.

Самому делиться такими вещами не тянет. Не знаю, может, другим проще, но для меня это чересчур личное. Там слишком много нюансов, которые не обсуждают между делом в курилке.

Хотя за эти два дня кое-какие выводы всё же сделал. Не кардинальные, но что-то, безусловно, прояснилось.

Стать отцом дочери — в моём случае это ни хрена не озарение и уж точно не щелчок судьбы. Это выверенный хук справа. Без разминки, без подготовки и, мать его, без предупреждения.

Такой откат, что внутри всё трещит. В ушах — звон, в глазах — темнота. Мир на долю секунды гаснет, и включается заново, но уже каким-то другим светом.

Это было бы иронично, если бы не было так справедливо.

Это могло бы показаться совпадением, если бы не било так по-настоящему в суть.

Потому что жизнь не мстит. Она не рвёт тебе глотку за старые грехи и не ставит на колени. Она учит.

Просто вручает тебе крошечный свёрток — и молча наблюдает, как ты с этим справишься.

Насколько ты выдержишь осознание того, что теперь вся твоя уязвимость у тебя на руках.

Что каждая её слезинка будет резать тебя по живому.

Что она — это не шанс всё исправить. Это шанс не повторить.

Попробуй с этим спать. Жить. Дышать.

Попробуй быть мужчиной — не в своих глазах, а в её.

Каждый грёбаный день. Без похвалы, без аплодисментов и без права на поблажки.

— Да нормально, — отзываюсь, не вдаваясь в подробности. — Три восемьсот, пятьдесят пять сантиметров. На кого похожа — не знаю. Вроде бы на ребёнка.

Иван, наш сисадмин, уговаривает показать фото. У него своих трое, старшая вот только в первый класс пошла.

Вокруг меня будто сплошь глубоко семейные люди, для которых такие события почти святое. Всё всерьёз, с трепетом. С каким-то внутренним благоговением.

Телефон ходит по коридору из рук в руки. Коллеги передают его по очереди, переглядываются и комментируют вполголоса.

Кто-то замечает нос-пуговку, кто-то знакомый разрез глаз, а кто-то восхищённо отмечает круглые щёки.

Кольцо замыкается на том же Иване. Он сначала смеётся, глядя на экран, а потом быстро отплёвывается через плечо, чем вызывает у меня вспышку раздражения.

— В смысле «тьфу на неё»? — вырываю телефон резче, чем собирался. — Так, всё, просмотр окончен. Расходимся по рабочим местам.

Может, у него и трое детей, но мозгов с натяжкой на одного.

Я, конечно, понимаю, что новорождённые часто выглядят как маленькие инопланетяне с помятой физиономией. Но мне не смешно.

У Алиски самый серьёзный взгляд на свете. И вообще, она прикольная.

— Ты какой-то нарванный, Бессонов, — с удивлением качает головой сисадмин. — Не выспался? Это примета такая. Посмотрел на младенца — плюнь через плечо, чтоб не сглазить. Что тут непонятного?

— На своих так делай, — обрываю. — Моей твоя защита не нужна.