Читаем Офлайн онлайн бесплатно
«Кажется, дочь требует только тебя. Нужно покормить её, что там ещё — без понятия», — пишу, стараясь не добавить ничего лишнего.
«Я уже не кормлю, Паш».
«Вот как».
«Да. Отлучила от груди примерно две недели назад, если тебе это интересно».
«Я думал, кормить нужно дольше».
«Сколько? Два года? Три? Или до школы?»
«Возможно».
«Не припоминаю, чтобы ты когда-нибудь заканчивал курсы по грудному вскармливанию».
«У меня были практические занятия».
Не успеваю добавить, что это шутка, как от Ани прилетает новое сообщение:
«Если ты хочешь меня в чём-то обвинить — то зря, Паш. Я сделала всё, что могла. Боролась за кормление до последнего, даже когда было сложно. Тебе ли этого не знать!»
Крепко стиснув зубы, скриплю ими, чтобы удержать раздражение.
Да я, собственно, не обвиняю.
В этой теме я вообще дремучий. Просто всем в этом доме было бы легче, если бы Аня ночевала рядом с ребёнком. Этого я не озвучиваю ни вслух, ни письменно, потому что со стороны прозвучит как обвинение, а я не хочу нагнетать.
«Понял, дальше разберусь сам», — пишу, отстукивая буквы по виртуальной клавиатуре.
Дочь с грохотом роняет поезд на пол и, зевнув, кладёт голову мне на плечо. Я выдыхаю, прижимая её к себе. Волосы щекочут шею, от неё вкусно пахнет молоком и детским шампунем.
Есть изменения, к которым я был не готов, но это не значит, что не втянусь. Просто нужно время, чтобы привыкнуть.
«Если что-то не выходит — имеет смысл попросить помощи у мамы. Это не страшно. Она уже ночевала с Алисой», — приходит совет, к которому я прибегну только в самом крайнем случае.
«Спасибо, обойдусь».
«Можешь мягко погладить дочку по спине и спеть ей колыбельную на ушко. Девочки любят внимание и ласку, Бессонов. Даже самые маленькие. Ты, как более опытный, должен это понимать».
«Ок, учту».
Аня печатает и стирает. Похоже, передумывает язвить надо мной. Несмотря на короткую вспышку, настроение у неё приподнятое. Возможно, фильм оказался удачным. А может, и само свидание.
Мы заканчиваем переписку и прощаемся уже до завтра.
Анна
Мы с Пашей встаем раньше всех в доме, чтобы к моменту, когда проснётся дочь, успеть украсить гостиную и надуть шары.
Помимо тех, что парят под потолком, я купила ещё около сотни обычных. Их нужно надувать специальным насосом, который мы нашли в родительском гараже.
Сидя напротив Паши — сонная, в одной пижаме и с небрежным пучком на голове, именно сегодня я ловлю такие флешбеки, как никогда прежде.
Воспоминания ярко врезаются в память. Они терзают. Душат радостью и грустью одновременно.
Это сейчас некоторые эпизоды вызывают снисходительную улыбку или лёгкую иронию, а тогда казалось, что если Алиса Павловна не перестанет плакать — наступит конец света. Как минимум.
Помню сложности с кормлением. Колики. Бессонные ночи и бесконечные попытки угадать, чего она хочет. Есть, спать или просто на руки. Походы к педиатру. Попытки совместить работу и материнство. Слёзы, нервные срывы. И всё же ту уставшую и растерянную, но по-своему счастливую версию себя я вспоминаю с тихим трепетом в груди.
— Паш, подай, пожалуйста, скотч, — прошу я, забираясь по стремянке, чтобы доклеить на стену буквы.
Отложив насос, он поднимается с дивана и подходит ко мне, протягивая скотч. Подойти приходится, переступая через шары. Их уже повсюду слишком… много. Но Алиска обожает играть с ними, поэтому я не захотела ограничиваться малым количеством.
Его взгляд, уже не в первый раз за это утро, резко съезжает с моего лица вниз — к груди, оставляя на коже следы, как от ожогов.
Паша разглядывает перемены, о которых я недавно ему рассказала. На мне шёлковая майка без бюстгальтера и короткие шорты. Щёки мгновенно вспыхивают. Это так… по-мужски. Оценивать молча, без комментариев. Но при этом будто разбирая тебя по деталям.
За три месяца отсутствия Бессонова я успела соскучиться по самому факту его присутствия рядом. Порой казалось, что Паша остыл к Алиске. Что уже не чувствует того, что раньше связывало их так крепко.
Иногда складывалось впечатление, что закрытый проект — это всего лишь повод не прилетать. Не знаю…
Тем более родственники вовсю твердили, что каждому мужчине проще на расстоянии. Что не стоило его отпускать. Не стоило искать оправдания и облегчать ему жизнь.
Но, поскольку никто из них не знал настоящих причин нашего расставания, потому что я ни с кем этим не делилась, о своём решении я не жалею.
Поначалу было непросто. Даже с поддержкой близких и помощью няни. Трудности были не физические, а скорее моральные. Но окончательную черту я провела после прилёта Марины к Паше. Хватило пары сторис, чтобы заблокировать её и отписаться.
Последнее, что я увидела — как они завтракают в уютной кафешке на набережной. Я узнала его часы на кожаном ремешке. Это стало точкой невозврата. И одновременно началом чего-то нового, где я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Тем не менее всё это не отменяет моего желания сохранить связь между отцом и дочерью. Мне стало легче, когда я увидела, что Паша по-прежнему любит Алиску. Относится к ней по-особенному.
— Спасибо, — говорю я, отводя взгляд.
