Читаем Офлайн онлайн бесплатно

Я оборачиваюсь к нему, высоко задирая подбородок, чтобы встретить прямой, изучающий взгляд. Без подтекстов. Для этого приходится чуть напрячь шею, потому что разница в росте у нас около тридцати сантиметров. Рядом с мужем я всегда чувствовала себя миниатюрной, хотя никогда не считала себя такой уж маленькой.

— Глупо было ждать от тебя эмпатии, — заключаю. — Но ты задал вопрос, а я ответила, как есть. Андрей, помимо прочего, — это часть команды. В основном девушки шли к нему, потому что он делал яркие промо-ролики.

— Ну ушёл и ушёл. А чего его жалеть? — Паша пожимает плечами, стреляя в меня глазами. — Заводить интрижку на работе — это риск. Заводить с замужней девушкой — тройной риск. Десятикратный, блядь. То, что он не справился с последствиями, — закономерный итог всей этой истории. Ты все правильно сделала, Ань.

— Я сделала это потому, что умолчать было бы нечестно с моей стороны.

— Только поэтому?

— Да… Да, скорее всего.

Сердце с размаху врезается в ребра, когда Паша делает движение навстречу.

Я знаю, чего он добивается этим вопросом. Признания того, что выбор сделан. В его пользу. Безоговорочно в его пользу!

Пояс моего халата безвольно свисает с петель, пока Бессонов проверяет это своим методом. Медленно развязывает узел, внимательно отслеживая весь калейдоскоп эмоций на моём лице.

Я не спрашиваю, почему Паша пошёл на отказной манёвр с моей бывшей подругой, зачем и по какой причине, но уверена, что ему это далось гораздо проще, чем мне.

Отвергать. Говорить «нет».

Несмотря на то, что Марина ревнивая, сложная и настойчивая. А если что-то вобьёт себе в голову, переубедить её почти невозможно.

Проблема в том, что Паша тоже умеет быть непробиваемым. Таким, что с места не сдвинешь. Его непробиваемость на её настойчивость сработала как щит, именно тогда, когда он был готов чётко обозначить границы и больше их не пересекать. Не оставляя пространства для манипуляций, хотя они, безусловно, были. Наверняка были. Иначе я бы удивилась обратному, зная свою бывшую лучшую подругу, как облупленную.

Как бы там ни было, внутри клубится радость, вперемешку с растерянностью. Я отпустила Пашу, но это не значит, что где-то в глубине души, на самом донышке, не ждала его возвращения. Мысленно, на минуту. Не только к дочери, но и ко мне.

Я не убираю его руку и не качаю укоризненно головой. Тем более, не заряжаю Бессонову пощёчину, хотя, уверена, у него есть сомнения на этот счёт, хочу ли я зарядить или нет.

Его движения слишком осторожны. Непривычно медленные. Чересчур контролируемые, несмотря на то, что сдержанность чувствуется буквально в каждом из них.

Мы смотрим друг другу в глаза, не моргая.

Дышим одинаково сбито и быстро, как после долгого, изнуряющего марафона, в котором мы оба бежали друг другу навстречу.

Полы халата распахиваются. Холодный воздух касается кожи, осыпая её мурашками, ползущими от шеи и до колен.

Мои губы приоткрываются, когда Паша касается ладонью живота над пупком, будто проверяет, позволю ли я ему идти дальше. Погладить, исследовать. Провести пальцами выше… или ниже.

Я позволяю.

Не говорю ни слова, но невербально позволяю.

Шероховатость его прикосновения заставляет мышцы дрогнуть. Хотя, если честно, не только их.

Бессонов весь собирается, всем телом. Между бровей пролегает складка. Он слегка передёргивает плечами, пока его рука очерчивает рёбра и замирает где-то на полпути. Но я готова поспорить, что я точно знаю, куда ведёт конечная цель этого маршрута. Она заканчивается там, где широкая ладонь накрывает мою грудь, взвешивая полушарие.

— М-м… — слышу сдавленный, короткий стон.

Соски твердеют, становясь болезненно-чувствительными.

Сделав последний шаг, который слепляет наши тела, Паша наклоняется и упирается лбом в мой лоб, плотно сжимая челюсти.

В его глазах отражаются блики, похожие на огонь. Этот огонь ослепляет, не позволяя ни отступить, ни приблизиться. Так я полностью отдаю ему инициативу, совсем не парясь на этот счет.

Касание губ такое же осторожное, как и ладоней. Я закрываю веки, впитывая знакомый вкус, остающийся на губах. Этот поцелуй — ласковый. Даже трепетный. Пробный. Такой, какого у нас ещё ни разу не было.

Паша не торопится. Его губы играют, дразнят. Скользят по моим. То прикасаясь, то отстраняясь. Оставляя между движениями непродолжительные паузы. Ровно настолько, чтобы внутри расцвело неотвратимое желание ответить.

Прошло семь месяцев с тех пор, как я в последний раз целовала своего мужа. Семь. Месяцев. Это не много и не мало, но достаточно, чтобы успеть от него отвыкнуть. Настолько, что теперь всё ощущается гораздо острее. Примерно в несколько сотен раз…

Отмираю, позволяя себе закинуть руки ему на плечи, провести пальцами по шее и колючим волосам на затылке, а потом вернуться в исходное положение.

Под ладонями — литые мышцы. Ещё у свекров дома я заметила то, что бросилось во внимание, но я не решилась озвучить: Паша похудел. Не сильно. Но тело стало суше и рельефнее.

— Я не говорила о том, что мне не нравится твоя грубость и требовательность, — выдыхаю ему в губы, открывая глаза.