Читаем Офлайн онлайн бесплатно
Проводив последнего гостя, я закрываю студию и вызываю такси. В дороге снова и снова прокручиваю в голове обрывки нашего разговора, как заезженную пластинку. И даже когда приезжаю домой, а на пороге меня встречают свёкры с тортом и горящей свечой, самобичевание не отпускает.
Я сижу за праздничным столом, щедро накрытым Юлией Владимировной, прижимая к себе дочку. На душе одновременно сладко и горько, но горечь всё же перевешивает и не даёт в полной мере вкусить этот момент.
На сообщения Марины я не отвечаю. Понимаю, что, возможно, где-то перегнула, но злость не отпускает. Она кипит во мне, распирая грудь и не давая вдохнуть.
Уложив Алису, я ставлю видеоняню и, недолго думая, иду к Паше в комнату. Дома мы периодически ночуем вместе. Чаще всего после особо утомительных дней, когда сил расходиться по комнатам просто не остаётся. Но здесь, у свёкров, у нас по-прежнему отдельные спальни.
В его — пусто.
Я оглядываюсь, а потом опускаюсь на кровать, устраиваясь по-турецки и проводя ладонью по покрывалу.
Паша заходит минут через десять. Торс всё ещё блестит от влаги, волосы мокрые. Я ловлю себя на желании вдохнуть его запах и ощутить знакомую колючесть его затылка под пальцами.
Судя по всему, он явно не ожидал застать меня здесь — на кровати. Потому что обычно инициатива исходила от него. В сексе Паша всегда задавал правила, и до недавнего времени меня это вполне устраивало. Именно муж показал мне, что близость может быть не только удовольствием, но и способом выплеснуть и сжечь всё то плохое, что копится внутри. Даже очень-очень плохое.
Паша смотрит на меня долго и невероятно пронзительно, напрягая височную жилку, которая подёргивается в такт его дыханию.
Он делает шаг к кровати, а я, поймав на себе любопытный взгляд его голубых глаз, стремительно темнеющих и становящихся глубже, поддеваю край майки и стягиваю её через голову.
Под ней, естественно, нет бюстгальтера.
Из открытого окна тянет лёгкий ветерок, и по коже разбегаются мурашки.
Соски предательски твердеют в ожидании тепла. Тепла и долгожданного прикосновения — привычно несдержанного, грубого и чуточку властного. До безумия желанного.
— Ань… Тебя кто-то обидел? — спрашивает Паша, застыв у края кровати и коленями вжимаясь в матрас.
Я сглатываю и поднимаю голову. Отрываюсь от изучения его мускулистого торса и встречаюсь с пронизывающим взглядом, от которого невозможно укрыться. Не понимаю, как он догадался. Как поймал. Но ощущение такое, будто Бессонов просканировал меня с головы и до пят и точно знает, о чём спрашивает. На все сто процентов.
— Нет, — вырывается у меня сразу.
— Расстроил?
— Да нет же!
Я усмехаюсь, а Паша подцепляет пальцами мой подбородок, сжимая скулы. Между его бровей ложится глубокая складка. Веры моим словам у него нет. Ни капли. Поэтому он изучает мои реакции.
Горло перехватывает. Я крепко зажмуриваюсь и трусь щекой о мужскую ладонь, потому что в этой хватке ищу не откровений или признаний, а точку равновесия. Грёбаный баланс.
Паша слегка склоняет голову набок и проводит большим пальцем по моей щеке, словно стирая следы усталости. Его взгляд тянет в себя, как бездонная пропасть. Я захлёбываюсь в этом немом притяжении и не нахожу слов, чтобы объяснить, что со мной происходит.
Впрочем, я и самой себе не смогла бы объяснить, что со мной не так. Почему вместо радости и воодушевления во мне поднимается обида. Почему гордость сменяется ощущением, что я оказалась не на своём месте.
— Как прошло открытие студии? — не отстаёт Бессонов. С напором и с упрямой настойчивостью. Хотя я сижу перед ним накрашенная, с прической, полуголая и совершенно не расположенная к разговорам.
Я… горю от потребности! Только слепой этого не заметит!
— Всё в порядке. Гости счастливы, шампанское выпито, фотки сделаны. Зря ты не согласился остаться. Канапе, между прочим, вполне тянули на полноценный ужин.
— Хорошо…
Опустившись на корточки, Паша ведёт ладонями по моим ногам, заставляя тело напрягаться в ожидании. Живот, грудь, колени и бёдра откликаются единым импульсом. Я вся вибрирую, не в силах укротить предвкушение, которое нарастает с каждой новой лаской.
— Устала? — спрашивает Бессонов с сочувствием.
— Не настолько, чтобы не найти сил прийти к тебе.
— Это было неожиданно, — признаётся он.
— Неожиданно?
— И очень приятно.
— Надеюсь, у тебя тоже есть силы, — шепчу я, перехватывая его запястья в тот момент, когда ладони поднимаются к животу и, наконец, к груди.
Морщинка между густыми бровями разглаживается, а на красиво очерченных губах мелькает тень улыбки. Едва заметная, но такая красноречивая в своём обещании.
— Есть, конечно…
Мне не нужно подсказывать, что делать и как я хочу, чтобы всё произошло. Паша действует сам. Уверенно, но интуитивно. По наитию. Будто читает мои мысли, хотя каждый шаг — это всегда
