Читаем Мост онлайн бесплатно
Родители Кэтлин умерли много лет назад, от двух разных видов рака. Ее отец, Уолтер Лавлейс, был лейтенантом морского флота. Он играл в бейсбол и немного увлекался боксом. Он собирал модельки поездов, и каждое Рождество запускал маленький поезд вокруг елки. В пассажирских вагонах сидели крошечные люди с подарками в руках. У локомотива, который Кэтлин не разрешали трогать, был рабочий буферный фонарь, а пар получался из жидкого азота.
Рут, мать Кэтлин, обожала танцевать. Она была родом из Филадельфии, где ее отец работал в Уортонской школе бизнеса. Их представили друг другу на мероприятии корпуса подготовки офицеров запаса в Университете Пенсильвании, где Уолтер, тоже собиравшийся присоединиться к преподавательскому составу, получал награду за свои заслуги на поле боя. Не обращая внимания на десять лет разницы и протесты родителей, они поженились, и в 1920 году стали жить вместе в семейном жилище Уолтера, двухэтажном доме с мансардой, возле гор в Уилмингтоне, штат Делавэр. До рождения Кэтлин Рут вела кружок танцев в начальной школе. Она на кухне учила Кэтлин вальсировать.
Рут и Уолтер Лавлейс денег на дочь не жалели, а вот внимания ей не хватало. У Кэтлин не было ни братьев, ни сестер. Когда она приставала к маме по этому поводу, та резко велела ей не задавать глупых вопросов. Отец просто хотел сначала посмотреть, каким ребенком будет Кэтлин, говорила Рут, а Кэтлин с самого детства была паинькой и вела себя очень прилично, так что ее родители остановились на одном ребенке.
Рут говорила, что, если бы с ней было трудно, они бы завели еще одного ребенка, чтобы это компенсировать. Но в результате Кэтлин в детстве часто была одна, и ей это совсем не нравилось. Она бродила по комнатам в поисках чего‐нибудь, чего она раньше не видела. Иногда она играла с соседскими детьми, которые оставались в Уилмингтоне на лето. Рут всегда с радостью приглашала их домой, но Кэтлин была выше всех, и это было очень заметно. Другие девочки либо дразнили ее, либо были невыносимо скучными, так что бóльшую часть времени она проводила, лежа на животе в небольшом закутке в гостиной: делала уроки, читала или рисовала.
Больше всего Кэтлин хотела братика или сестричку, когда Рут и Уолтер ссорились. Они ругались часто и громко. Она знала, что они по‐своему любят друг друга, не держала на них зла и не думала, что они ругаются чаще других родителей. Правда, однажды ночью они так орали, что она вылезла через окно спальни на крышу и сидела там несколько часов, пока родители ее не хватились.
Она решила, что если когда‐нибудь и выйдет замуж — что вряд ли, — то только за того, кто ненавидит конфликты так же сильно, как она.
Все изменилось, когда ей исполнилось шестнадцать.
Она училась в частной школе Тауэр-Хилл и однажды по дороге домой прошла мимо четырех женщин в белых юбках, держащих ракетки на плече, как винтовки. Кэтлин спросила их, кто они, и ей ответили, что это студентки Женского колледжа Делавэра. Теннисная команда.
За ужином Кэтлин объявила своим родителям, что хочет играть в теннис. И что будет поступать в Женский колледж Делавэра. На следующей неделе, вернувшись из школы, она обнаружила на кровати подарок от отца: новенькую ракетку «Данлоп голд уинг» с нежно-голубой шейкой, золотистыми крылышками под перемычкой и длинной черной резиновой рукояткой. С тех пор Рут и Уолтер Лавлейс нечасто видели свою дочь.
Она всегда была на корте.
Летом перед одиннадцатым классом на доске объявлений в школе появилась реклама уроков тенниса с местным номером телефона. В порыве, как показалось Кэтлин, крайне нехарактерного для них гостеприимства ее родители наняли иностранного студента Билли Бласко учителем по теннису для Кэтлин Лавлейс.
На самом деле его звали Вильям Блашко, и он был из еврейской семьи в маленьком пограничном городке в Южной Чехословакии, примечательном только тем, что там в Первую мировую разбомбили, а потом восстановили мост через Дунай. Когда о поступке Лавлейсов узнали другие семьи, они тоже записали к нему своих дочерей, говоря, что хотят помочь молодому человеку, так что в июле сорок второго в распоряжении у Билли Бласко был неплохой доход, поддерживавший его, пока он изучал английский и биологию, и компания нескольких девочек-подростков, которые поголовно влюблялись в чехословацкого мастера тенниса. Ему был двадцать один год.
В первый день занятий Билли раздал им дешевые металлические палки, как те, к которым привязывали ленточки для парада на День Независимости.
— Зачем это нам? — спросила Кэтлин.
Билли пожал плечами и не улыбнулся. (Потом Кэтлин узнала, что он никогда не улыбается.)
— Сначала бьешь палком. Потом ракетком.
Кэтлин взяла свою ракетку подмышку и зажгла сигарету.
— Палкой, — поправила она его. — И ракеткой.
