Читаем Мост онлайн бесплатно
— «Ты — свет звезды далекой в небесах, — пропел он. — Ты — счастье и любовь в людских сердцах.»
— Притворщик, — прошептала она и улыбнулась.
Они жили в Акрополис-плейс уже шесть месяцев.
Уже шесть месяцев Кэтлин слушала, как «блюберд» заезжает во двор. Маленькие детали, которые она уже знала наизусть, составляли жизнь. Тем утром Кэтлин скользила от одного края бассейна к другому, а потом обратно. Она оперлась спиной на бортик и зажгла сигарету, которую не собиралась курить, слушая, как ее семья молча поднимается по лестнице и как Вирджил открывает дверь квартиры 14Б. Она слышала, как муж зовет ее, и когда Натаниэль вышел на балкон, она посмотрела на своего старшего сына — его длинные руки и ноги, его каштановые волосы и угловатые плечи — и подумала о том, о чем думала так часто, смотря на него: что было, то прошло.
Николас, слишком уступающий брату в росте, хотя был младше всего на год, схватился за перила балкона рядом.
— Мама в бассейне! — крикнул он.
Уже ничего не поделаешь. Кэтлин уже столько раз пыталась разобраться, что тогда произошло, но все безуспешно. Она не виделась с Билли Бласко, пока училась, но после университета они один раз встретились, осенью сорок восьмого, через каких‐то три месяца после того, как она вышла за Вирджила и переехала в Потакет.
Миссис Беккет не раз проводила у себя в голове полноценные судебные процессы касательно того, что она сделала, что было правильно, а что неправильно, и каждый раз приходила к одному и тому же выводу: Натаниэль — это только ее дело, и ничье больше.
Ее решение сказать Вирджилу «да» означало, что она скажет теннису «нет», и хотя тогда Кэтлин считала себя хорошей теннисисткой, она не была уверена, что сможет стать великой.
Она поверила было скауту по имени Рэнди Роман, этому тщедушному и странно самодовольному мужчине из Бруклина, который в течение ее последнего года в университете уверял Кэтлин, что Уимблдон у нее в кармане, говорил, что будет ее менеджером, объездит с ней всю страну — а если у нее здесь все получится, то и всю Австралию, — ровно до того момента, когда он приобнял ее и схватил за ягодицу. Кэтлин отказалась от его предложения не потому, что любила Вирджила Беккета больше тенниса, а потому, что не любила проигрывать.
Маргарет Осборн Дюпон, лучшая теннисистка мира, тоже жила в Уилмингтоне, и Кэтлин начала задумываться, сколько чемпионок по теннису может вместить один город. Как только рука мистера Романа оказалась на ее заднице, она внезапно осознала, что не может быть уверена в том, что побьет рекорд Маргарет Осборн Дюпон. Выйти за Вирджила казалось ей более надежной стратегией. Может, она не победит, но и не проиграет.
Вскоре Кэтлин начала сомневаться, правильно ли она поступила. Вирджил согласился на первую подвернувшуюся работу. Кэтлин знала, что он лентяй, но чтобы
Эту работу ее отец назвал бы «сомнительным предприятием»: какое‐то мутное страховое агентство, еще и в Потакете, штат Род-Айленд. Кэтлин там была один раз, на матче в Брауне. Когда Вирджил сказал ей, что он сделал и что они переезжают, она обманывала себя, вспоминая милые ресторанчики района Армори и экскурсию в библиотеку «Провиденс атенеум».
В университете Кэтлин изучала английскую литературу, собственными глазами видела первые издания По и Уитмена и, стоя среди бесконечных полок и вдыхая аромат стареющих страниц стихов, чувствовала почти религиозный трепет. Билли присылал ей не только письма, но и книги, которые она ставила на самое видное место на книжной полке. Он рассказывал ей про своих любимых чехословацких писателей с непроизносимыми фамилиями: Гашек, Кукучин, Цигер-Гронский — Кэтлин начинала читать каждую книгу из присланных Билли.
В июне сорок восьмого, после свадьбы, когда Вирджил и Кэтлин собрали вещи и проехали триста миль(*) от Делавэра до Род-Айленда, они определенно не были готовы к тому, что их там ожидало.
Приехали они в пасмурный день, и город сразу произвел на них сильное впечатление. Текстильные и металлургические заводы Потакета во время Великой депрессии закрылись или переехали на юг, где за труд можно было платить меньше. Все сотрудники остались без работы.
Из нового дома Вирджила и Кэтлин на Бенч-стрит открывался вид на старый хлопчатобумажный комбинат Слэйтера.
Кэтлин убеждала себя не воротить нос; она понимала, что муж не умеет считать деньги. Когда Рут умерла, Кэтлин узнала от адвоката, что Уолтер Лавлейс изменил завещание и пожертвовал львиную долю своего имущества, включая домик в горах со всем содержимым, в фонд поддержки ветеранов, а Кэтлин оставил совсем немного. Несмотря на то что между ними было, Кэтлин не держала на него зла. Этих денег более чем хватило на первый взнос за дом, и ежемесячный платеж был им вполне по карману. Она сказала Вирджилу, чтобы он сам выбрал дом.
