Читаем Мост онлайн бесплатно
Зачем Крошка Мо прислала ему саксофон? Серьезно, присылать его на работу было очень рискованно. Сколько еще разрушения она может принести с собой? Ей всего двадцать один. Кэтлин всегда говорила, что ее родители столько ругались, потому что мать была слишком молода для отца. Крошка Мо повзрослеет, захочет детей. Ее фигура — маленький зад и длинные ноги — этого не перенесет или перенесет хуже, чем фигура Кэтлин — та хотя бы была высокой. И Крошка Мо выпивала. Часто. Может быть, ей понравится жить с ним в хижине в Биг-Суре, а может, и нет. Она бы стояла на маленькой кухне Коука, кругленькая, вспыльчивая, с раскрасневшимися щеками, и отказывалась мыть посуду, потому что у них нет нормальной раковины.
— Что я вообще здесь делаю! — кричала бы она, швыряя тарелки в стену. Ей хотелось уехать отсюда, выбраться из Калифорнии, и ему бы пришлось — во сколько… лет в сорок? — начать игнорировать ее в течение пары десятилетий. Крошка Мо была риском. А Вирджил Беккет не рисковал.
Он закрыл глаза и увидел свою мать, которая, отбрасывая назад свои красивые светлые волосы, медленно идет по Дель-Монте-авеню в бежевом шифоновом платье.
В Монтерее идеальное утро. Солнце светит вовсю. Воздух наполняется запахом моря и апельсинов, растущих в садах и на фермах. Битси смотрит на кричащую чайку, на разносчиков газет, разбирающих стопки бумаг, которые падают им под ноги с громким шлепком. Но что это? Вон там, совсем недалеко! Японские ныряльщики за раковинами на другой стороне улицы спасают собрата, который чуть не утонул, пытаясь раскрыть красноватую раковину размером с тарелку. «Как грустно», — думает она, сходя с тротуара на проезжую часть.
Ее инстинкт со времен того землетрясения говорил ей идти навстречу трагедии, а не бежать от нее. Она не боится. Может, ей удастся помочь. Ее влечет что‐то в том, как они выносят его из воды за руки и за ноги, как будто он стол, кладут его на траву, все еще в водолазном костюме, и снимают огромный круглый шлем, чтобы попробовать реанимировать его. Он дышит или нет? Бедняжка! Отсюда ничего не разглядеть…
А теперь автобус приехал за Вирджилом. Он не смотрел, куда идет. Он никогда не научится играть на саксофоне. Он даже до Нью-Йорка не добрался. Он уехал в Делавэр.
Он даже не ходил на музыку в университете. Он изучал психологию.
— Не играй на саксофоне, — говорил Чарли Паркер. — Позволь саксофону играть на тебе.
И Вирджил с удивлением понял, что именно это он и сделал.
Он был так близко, он почти принял решение, но пока не мог ничего сказать: ситуацией управляла Кэтлин. Она уже знала, что «Чарли» — это он. Все те вечера, когда он приходил домой пьяным и от него несло дымом и духами. Она все знала. С годами он стал лениться. Мятные конфетки, серьги. Спичечные коробки, на которых написан чей‐то номер. Один раз даже целый тюбик помады. Все было так открыто, так клишировано, что было похоже на то, что он хочет, чтобы его жена заметила и что‐то сказала. Она ничего не говорила. Саксофон. Кэти наверняка хочет, чтобы он сказал ей правду, иначе зачем вообще упоминать звонок? Если бы он мог просто выдавить из себя признание, может, это не разрушит его брак. Может, жена дает ему шанс быть честным. Чтобы она могла простить его. Или подать на развод?
Вирджил знал, что ему не выбраться: прошлое наконец догнало его. Ему нужно вернуться назад, чтобы идти вперед. Этому браку — или их притворству — придется умереть. Время пришло. Вирджил все ей расскажет, и не только про Крошку Мо и саксофон — про всех женщин. Давно пора это сделать. Он не знал, что случится, но он был готов.
Он был виноват, так что Кэтлин не могла напрямую спросить его; он должен был начать. «Саксофон», — подумал он и почти сказал вслух, когда луна над пятиугольником Акрополис-плейс, яркая и выпуклая, осветила воду в бассейне, окрасив воздух в серый цвет. Смерти было не миновать, но Вирджил не боялся.
В 1973 году на мосту «Золотые ворота» человек в дорогом черном костюме отирался неподалеку от них с Битси, пока она пела «Мы как будто дышим воздухом одним». Он выглядел молодым, но виски у него были седые. Он был без шляпы. Он смотрел с ними на вид, а когда Битси дождалась перерыва в потоке машин и перешла на другую сторону, ведя Вирджила за собой за руку, он пошел за ними. Он снял пиджак и жилетку. Сказал, что он ветеран Первой мировой, крикнул: «Пути назад нет!», потом залез на перила высотой в четыре фута,(*) послал Битси воздушный поцелуй, сделал шаг назад и рухнул вниз, в воду. Как странно, что Вирджил вспомнил о нем только сейчас. Это вообще было на самом деле?
Кэтлин все еще ждала. Маленькие круги на холодной воде вокруг ее покатых плеч в свете луны походили на серебряные кольца. Ее мокрые волосы, облепившие голову, напоминали шлем. Сердцу Вирджила было легко. Он любил Кэтлин. Он любил их детей.
— Саксофон, — сказал он и рухнул в воду.
