Читаем Мост онлайн бесплатно
Весной перед выпуском, разъезжая по стране за Кэтлин, чтобы посмотреть, как она играет, Вирджил вдруг осознал, что скоро наступит лето, потом — осень, а у него никаких планов на будущее. Когда они решили пожениться, отсутствие планов стало еще большей проблемой. Уолтер Лавлейс, отец Кэтлин, уже умер от рака мозга, но Кэтлин много рассказывала о нем: он вел в Уортонской школе бизнеса курсы с названиями вроде «Управление унаследованным имуществом» и «Основы руководства развивающимся предприятием». Такой человек наверняка серьезно относился к планам на будущее.
Мир предпринимательства казался Вирджилу непонятным, но именно из этой среды вышла его жена, так что, когда он увидел в новостном журнале Уилмингтона вакансию в страховой компании в Потакете с удивительно приличной зарплатой, самому далекому от капитализма человеку пришла в голову идея продавать страхование жизни в Род-Айленде.
В этом штате Вирджил никогда не был. Он предполагал, что это остров, и знал, что там есть пляжи. Он думал, что жить в «океанском штате» — примерно то же самое, что жить в Монтерее, так что он откликнулся на объявление и уже через неделю, купив себе подержанный «нэш» 1942 года, жал руки новым коллегам: Дональду Фрейзеру-младшему, Джорджу Берпи и Джорджу Стимпу.
В первый же день они позвали его играть в гольф в воскресенье.
Вирджил засомневался: воскресенье все‐таки выходной. Вирджил не умел играть в гольф и, кроме того, в выходные предпочитал лежать на диване с газетой в руках и слушать Чарли Паркера — но, надо отдать ему должное, он быстро понял, что приглашение было не из тех, от которых можно отказаться, и согласился. Оказалось, гольф ему подходит.
Гольф трудно назвать активным спортом. Его вообще трудно назвать спортом. Ты проводишь несколько часов на улице, лениво добираясь до следующей лунки на гольф-карте, а твои сумки с клюшками несут мальчики-подростки, в глазах которых читается робкая надежда, что когда‐нибудь ты возьмешь их на работу.
Вирджил довольно быстро втянулся и вскоре начал с нетерпением ждать воскресенья, чтобы «помахать палками», как это называли его коллеги.
К тому же Вирджилу нравились Фрейзер, Бёрпи и Стимп. Они работали не очень усердно и всегда были в хорошем настроении. Их улыбки были абсолютно одинаковыми. Когда Вирджил привел первого клиента, они угостили его стейком в таверне «Карета» в Норт-Кингстауне, в 30 милях(*) к югу от Потакета. Это был старый ресторан с каменными стенами и двухсотлетним камином. Они заказывали виски и при официанте обсуждали предстоящие Олимпийские игры в Лондоне, а когда он отходил, переключались на новую книгу под названием «Сексуальное поведение самца человека».
Несколько стаканов виски с яичным белком и вишенками спустя Фрейзер сказал Вирджилу, что его усердие похвально, но абсолютно не обязательно: его отец, Дональд Фрейзер, по его словам, «купил половину Род-Айленда» и пообещал сыну, что будет держать бизнес на плаву. Все их клиенты пришли от Дона-старшего. По словам коллег Вирджила, «Манифест» — единственное место в мире, где «не надо делать вообще ничего». Фрейзер подмигнул ему и поднял свой стакан. Джордж Берпи и Джордж Стимп последовали его примеру. Они выпили друг за друга, и Вирджил выпил за них. Потом он выпил за себя.
Он чувствовал себя так, будто выиграл в лотерею.
Через несколько дней коллеги пригласили его выпить после работы в баре «Крули», и он, само собой, согласился.
Бар «Крули» — ирландский паб, в котором не осталось ни одного ирландца. «Странный выбор для трех профессионалов среднего возраста», — подумал Вирджил, но когда закрылись фабрики, все бары и клубы тоже перестали работать. Эта потакетская аномалия из кирпича и черепицы была, по сути, облагороженным гаражом и уже много лет стояла в трущобах на границе с Массачусетсом. Вирджил узнал, что его коллеги ходили туда втроем каждую среду и четверг. Фрейзеру, Берпи и Стимпу было хорошо за сорок, и Вирджил знал, что у всех троих есть семьи. Несмотря на то что они были женаты — а может, именно из‐за этого, — они продолжали ходить в «Крули».
В первые несколько раз Вирджил перебарщивал с выпивкой настолько, что его рвало в аллее за баром, и прежде чем пойти домой к Кэтлин, он долго приводил себя в порядок в маленькой темной уборной «Крули». Однако вскоре он приноровился и мог идти в ногу с коллегами, которые, к искреннему удивлению Вирджила, умели пить часами вообще без внешних изменений. Они были довольны, что он пьет с ними, потому что, если Вирджил Беккет был в чем‐то талантлив — так это в том, чтобы сразу привлекать внимание женщин, куда бы он ни пришел. Когда он присоединился к ним в первый раз, они сказали, что считают его не просто симпатичным, а красавчиком. Наблюдая за тем, как они подхватывают женщин, которым он отказал, Вирджил задумывался, не за это ли его наняли.
Так продолжалось девять лет.
