Читаем Мост онлайн бесплатно
Вирджил казался Кэтлин таким маленьким, когда он с сумкой для гольфа наперевес поднимался наверх, чтобы перезвонить отцу. «Как странно», — подумала она. Как странно, что ее муж каждое воскресенье играет в игру, в которую ни разу не выигрывал. Она никогда этого не понимала. Кэтлин пробрала дрожь, она потерла ноги друг о друга. У нее еще хватит сил проплыть несколько раз от одного бортика до другого. Она смотрела, как Вирджил ходил туда-сюда по гостиной и кухне, разговаривая с отцом. И прекрасно понимала, что Коук ему говорит.
Летом 1950 года, через год после того, как родился Натаниэль, Коук без приглашения приехал с другого конца страны, чтобы его повидать. Кэтлин была на четвертом месяце второй беременности. В тот вечер, когда он приехал на Бенч-стрит, они с Вирджилом абсолютно не ожидали его увидеть. Они пригласили его в дом и провели наверх, в детскую. Коук застыл над колыбелью и нахмурился.
— Он на тебя вообще не похож, — сказал он.
— О чем ты? Похож, конечно, — ответил Вирджил, но Коук помотал головой.
— Нет, — повторил он еще громче. — Дети всегда похожи на отца, а этот не похож.
Натаниэль заплакал. Вирджил быстро вытолкал отца из детской. Кэтлин нервно последовала за ними вниз по лестнице. Она зашла на кухню и слушала, как они ругаются в гостиной. Коук что‐то кричал о книгах на ее полке. Он вытащил один из романов, которые ей прислал Билли и швырнул его на журнальный столик.
— Что это вообще такое? — кричал он. — Твоя мать читала журналы!
Кэтлин услышала, как Вирджил по‐своему вступился за нее:
— Она их не читает, — сказал он. — Смотри, там везде уголки загнуты!
Но Коук сказал, что это еще хуже. Зачем его жене куча книжек, которые она не читает?
— Я ей не доверяю, — сказал он. И поскольку Колсон Беккет считал, что его мнение было таким ценным, что его стоит повторить дважды, добавил: — Нет, не доверяю.
Колсону и Кэтлин худо-бедно удавалось терпеть друг друга девять долгих лет, но только потому, что они никогда не виделись. Только один раз за все это время Кэтлин почувствовала, что готова сказать что‐то непоправимое.
В августе этого года, после того как Коук пожаловался Вирджилу на учащенное сердцебиение («как будто у него есть сердце», — подумала Кэтлин), они загрузили вещи в новенький «блюберд» и поехали к нему по шоссе Линкольна. Кэтлин по пути посылала друзьям открытки. Когда они прибыли в Биг-Сур, выяснилось, что в доме всего одна спальня, которую Коук оставлял за собой. Кэтлин и Вирджил спали в гостиной на раскладушках, которые Коук где‐то откопал, а мальчики — в спальниках на каменистом заднем дворике, рядом со столом для пикника с прекрасным видом на океан.
Коук гордо говорил о своей покосившейся лачуге с соломенной крышей, заросшей плющом, что ее построили первые переселенцы в этом регионе. Мужчины, которые знали, что значит жить за счет природы. Единственным источником тепла в хижине был небольшой камин. Водопровод состоял из старой винной бочки, которую Коук кое‐как переделал в цистерну для дождевой воды. Во время засухи, ну… приходилось тяжко, признавал он.
На восьмую ночь в Калифорнии Кэтлин, которую уже мутило от бесконечного табачного дыма и вульгарных историй Коука, не спалось. На рассвете она сдалась. Она встала со своей раскладушки, чтобы приготовить кофе, и вдруг услышала, как в комнате Коука кто‐то тихо заскулил.
«С него станется держать в доме собаку, о которой никто не знает», — подумала Кэтлин.
На скалистом побережье Калифорнии было свежо и пасмурно.
Снаружи хижины огромные волны одна за другой врезались в берег. Кэтлин заволновалась за мальчиков, пошла на задний двор и расстегнула палатку. С Николасом все было в порядке, но спальный мешок Натаниэля был пуст. Кэтлин подумала, что он отошел пописать — мальчикам, кажется, нравилось это делать на природе, — и она пошла искать его, огибая хижину. Она увидела свет в окне спальни Коука и заглянула внутрь.
На кровати рядом с седовласым шестидесятилетним Коуком сидел Натаниэль. Его спина была странно изогнута, и он, сморщившись, смотрел на дальнюю стену комнаты. Коук одной рукой держал его шею. Рукав его пижамы был закатан до плеча, а вокруг его предплечья был затянут резиновый хомут.
Коук вводил иглу в вену Натаниэля.
— Это называется «локтевая ямка», — говорил он. — А это твоя срединная вена.
Кэтлин смотрела на них, пока Коук не извлек иголку, а потом забарабанила по окну.
— Что ты творишь? — крикнула она.
Коук раскатал рукав Натаниэля и похлопал его по спине.
— Иди спать, — сказал он, полностью игнорируя Кэтлин, и положил шприц в какую‐то древнюю медицинскую сумку. Затем встал и задернул перед ее лицом шторы.
