Читаем Мост онлайн бесплатно
Вирджил гадал, как его отец мог узнать о «Крули», где Вирджил не был ни разу, пока он у них гостил. Все эти женщины… Видимо, как‐то он узнал, и Вирджил считал, что это несправедливо — из‐за его проступков, интрижек, если их можно так назвать, — срываться на его жену.
Когда Коук наконец уехал, они с Кэтлин почувствовали такое облегчение, что Вирджил забыл побеспокоиться о том, что его первоначально разозлило. На часах было почти четыре тридцать. Вечер в это время уже начался, как и должно быть в ноябре, и Вирджил вышел на балкон. Внизу плавала Кэтлин, окутанная мраком. Вирджил смотрел, как она доплывает от одного бортика к другому. Детей было не видно. Это не он выбрал не ту женщину — она выбрала не того мужчину. Вирджил Беккет нашел легкую работу, которая почти уничтожила его, и спал чуть ли не со всеми женщинами, которые на это соглашались.
То, что красивых мужчин интересуют только красивые женщины, — это миф. Вирджил Беккет был совершенно непривередлив. Для него секс был актом тщеславия, и, смотря на то, как Кэтлин плавает, он с ужасающей ясностью осознал, что легко мог бы жениться на другой (и может быть, это было бы к лучшему).
Здесь нет «правильного» и «неправильного»: такой красавчик, как Вирджил, не смог бы найти себе женщину под стать. У его матери все было иначе: Битси, должно быть, с малых лет знала, что красота будет ее единственным достоинством, и по какой‐то непонятной Вирджилу причине решила, что Колсон Беккет, который будет любить свою прекрасную дурочку-жену вплоть до того момента, когда она шагнет под автобус, достоин чести насладиться этим.
Мужчине не обязательно быть красивым, чтобы быть достойным красивой женщины, но для Вирджила правила были другие: мужчина легко мог быть чересчур красивым. Бедняжка, которая согласится выйти за него, обречена всю жизнь чувствовать себя ущербной. Вирджил замечал это в Кэтлин все чаще и чаще. Видел, как она прикрывала свое тело, когда переодевалась в спальне. Оба понимали, что она попалась в сети времени. Ее бедра, талия и лицо неумолимо увеличивались. Но Вирджилу было абсолютно все равно, что Кэтлин становилась шире. У него вызывало отвращение то, как она смотрела на его тело: с укором и ревностью. Он перегнулся через перила балкона.
— Коук говорит, что не звонил, — крикнул он.
— Звонил, поверь мне, — крикнула в ответ Кэтлин.
Николас и Натаниэль выбежали из двери 1А и подбежали к лестнице. Уже почти пора было ужинать. Сквозь открытые окна на внутренний дворик пятиугольного здания выплывали ароматы жареной курицы и свиных ребрышек. Кто‐то готовил жаркóе. Вирджилу было интересно, собирается ли Кэтлин вылезти из бассейна и что‐то приготовить или им придется пойти в ресторан.
Семейство Беккет ужинало в ресторане в Ньюарке только один раз, в китайском заведении под названием «Мистер Вонтон», в котором, как потом сказала Кэтлин, не было ничего китайского, кроме отвратительно неискренних улыбок официантов.
Они везде добавляли сахар, и Николас утверждал, что нашел в своей лапше куриный коготь, и объявил, что больше туда не пойдет. Единственным вариантом, кроме этого, была забегаловка Руди, но их еду можно было назвать ужином с большой натяжкой. К машине клиента подъезжали официантки на роликах, записывали их пожелания и приносили жареную еду на подносах. Там всегда были толпы подростков.
Николас и Натаниэль открыли дверь 14Б и, не обращая на отца никакого внимания, сразу направились к телевизору и включили его.
— Мы еще не поели, — отметил Вирджил. — Вы уверены, что это хорошая идея?
— Мы смотрим «Сами напросились», — сказал Николас, как будто подчинялся единственному когда‐либо существовавшему закону.
Вирджилу это шоу не нравилось. Зрители писали в студию о том, что им хотелось бы увидеть по телевизору. Он не был ханжой, но на прошлой неделе он поймал мальчиков на том, что они смотрят, как модели в бикини занимаются арифметикой, и подумал, что это неприлично. Ему это казалось странным. Увидеть такое в жизни, думал он, было бы еще ничего, но в телевидении было что‐то такое, что делало эту сцену непристойной.
— Я поговорю с вашей матерью, — сказал он им. — Никуда не уходите.
Мальчики, которые уже улеглись на живот в нескольких сантиметрах от экрана, явно и так никуда не собирались. Им обоим, похоже, нравился Ньюарк, и Вирджила это радовало. Они говорили, что школа и спортивные секции здесь лучше. И Николас, и Натаниэль подходили к играм серьезнее и основательнее, чем Вирджил в свое время.
Хотя Николас был невысокого роста, сложен он был лучше, и Вирджилу казалось, что он вполне может заняться рестлингом, если захочет. Он еще не понял, кем мог бы стать Натаниэль, но знал, что старший сын любит его и иногда даже восхищается им. Никому из семьи не нравилась музыка, которую он слушает, но каждый раз, когда он ложился на диван послушать джаз, Натаниэль садился рядом, положив книгу на ноги отца.
