Читаем Да, шеф! онлайн бесплатно
Вместе они волочат Кристоса к воде, таща его по мокрому песку. Поношенные кожаные тапочки остались валяться на берегу. Наконец, сила течения подхватывает тело, и оно оказывается в море. Сбрасывая собственную обувь и швыряя ее на берег, они заносят Кристоса дальше в темную воду. Пузырь воздуха надувает его поварскую рубашку, старик наполовину парит, наполовину дрейфует в руках Ксантоса. Вода хлещет Кристоса по лицу, его клетчатые поварские брюки темнеют, а ноги на волнах словно брыкаются. Временами иллюзия – жестокая тварь. Подперев старика под спину и взяв за одну руку, Фрейя чувствует на своих плечах вес целой вселенной. Вообще-то ужасно хочется сбежать. Далеко-далеко, прочь от тяжести этой ситуации и постоянно растущего страха смерти. Она смотрит на фонари, расставленные вдоль скалы, те мерцают под гул фестивальной музыки. Фрейя задается вопросом, где сейчас Димитрий, ведь Кристос и его отец тоже. Внезапно старик судорожно сжимает ее руку своей. Еще одна жестокая иллюзия? Она смотрит на Кристоса; его голова поворачивается набок, глаза открываются, а рот судорожно хватает воздух.
– Папа! – Лицо Ксантоса наполняется радостью.
Фрейе кажется, что ее сердце вот-вот разорвется. Что это, как не чудо?
Кристос вздрагивает, на мгновение складывается пополам, а потом извергает в прибой поток красной рвоты. Он булькает и задыхается. Ксантос придерживает голову отца и омывает лицо морской водой. Он целует Кристоса в лоб, слезы облегчения текут из глаз. Ликуя, они вытаскивают старика на берег, где его снова рвет.
Фрейя поднимает глаза, когда слышится вой сирен, и голубая вспышка освещает склон холма. Ксантос машет руками двум парамедикам, которые пробираются сквозь скалы к пляжу, один тащит коробку с медикаментами, а другая – носилки. Они бредут по пляжу точно солдаты.
Ксантос встает, объясняет по-гречески, что произошло. Парамедик-мужчина расстилает одеяло, а парамедик-женщина приседает, чтобы посветить фонариком Кристосу в глаза. Он отстраняется – видимо, хороший знак. Парамедик-мужчина роется в своей аптечке и достает пакет с какой-то жидкостью. Сняв крышку, он прикрепляет к раствору длинную трубку и вводит ее в рот Кристоса. Фрейя на ощупь находит руку Ксантоса, они прижимаются друг к другу, затаив дыхание. Старик выполняет приказы медиков и сосет содержимое, сначала отплевываясь, а затем находя ритм. На его плече затягивают ленту на липучке. Цифры бегут на портативном устройстве фельдшера, замедляются, как колесо рулетки, и наконец, замирают. Фельдшер на секунду хмурится, и Фрейе становится не по себе. Но потом медик показывает им, мол, все в порядке. Чувство огромного облегчения охватывает Фрейю, и она смотрит на Ксантоса.
– Фрии-я? – Его голос дрожит от волнения, когда он сжимает ее руку, пронзительные глаза смотрят сквозь темные пряди волос, и в этот момент из головы вылетают все мысли.
Ксантос прижимается подбородком к ее ладони, его щетина царапает кожу. Он крепко обнимает Фрейю за плечи, пока они не становятся единым целым. И уже непонятно, кто кого поддерживает.
– Почему ты не зовешь его отцом или папой? В смысле, на людях. – Фрейя смотрит на вывеску больницы – простой знак на синей квадратной металлической панели, приваренный к ближайшему фонарному столбу.
– Димитрий предложил. Он подумал, что так будет солиднее, якобы мы сумели пригласить повара со стороны. Недостаток семейного бизнеса – все выглядит мелко и по-любительски.
Фрейя подтягивает колени к груди, но не потому, что ей холодно, просто не знает, куда деть руки.
– А по мне, в семейном бизнесе есть свое очарование. Преемственность. Теплая атмосфера. Любовь и забота передаются из поколения в поколение.
Он смотрит ей в глаза, а затем отворачивается.
– Если честно, поначалу мы с Димитрием просто стыдились, а потом так привыкли называть его Кристосом, что оно как-то прижилось.
– Стыдились?
– Его зависимости от алкоголя. – Он чешет щетину. – Все перепробовали. Травы. Холодную индейку. Гипноз. Деревенских бабок. Общество анонимных алкоголиков в Пафосе. Кодирование. Ничего не помогает.
Фрейя расправляет платье и задается вопросом, сколько людей может принять эта «больница». Там всего четыре койки, комната осмотра и вообще нет зоны приемного покоя – за час, что они тут провели, никто не пришел и не вышел. Даже медперсонал покурить не выскочил. Никого. Она представляет Кристоса, лежащего на маленькой узкой кровати на тонком синем одеяле, и смотрит на Ксантоса.
– Ты поэтому не пьешь? Боишься закончить, как он?
Ксантос смотрит на звездное небо, его лицо залито лунным светом.
– Может быть.
Фрейя морщит нос.
– И все же стал виноделом?
– Иронично, правда?
Пара голубей расхаживает по деревенской площади в поисках объедков, синхронно покачивая шеями с переливчатыми зелеными и фиолетовыми перьями. Раздается громкий треск. Затем мощный взрыв. Фейерверк с шипением и треском проносится по воздуху и рассыпается фонтаном великолепных золотых звезд, которые мерцают и исчезают в полуночном небе. Голуби улетают.
