Читаем Да, шеф! онлайн бесплатно
Фрейя ждет продолжения, становится ясно, что его не последует, и она смотрит на одинаковые наборы ингредиентов. Полдюжины яиц. Кусок несоленого сливочного масла. Наперсток корицы. Сахар, соль, мед. Ванильная эссенция. Горка фисташек. Измельченные грецкие орехи. Две миски муки разной текстуры. Белый винный уксус. Оливковое масло и кукурузный крахмал.
Хардж оглядывает стол.
– Пахлава? – спрашивает он одними губами.
У Фрейи замирает сердце. Если это пахлава, ей конец. Она смотрит на ингредиенты. Тесто фило пришлось бы охлаждать пару часов, прежде чем наполнять любым типом начинки, а в этом случае публика могла заскучать.
Боковым зрением она замечает прибытие Ксантоса и внезапно чувствует себя опустошенной. Он улыбается ей и машет рукой, и, хотя Фрейя чувствует, как уголки рта приподнимаются в ответ, она ощущает, как давление растет – вот человек, перед которым она не хочет облажаться. Он садится напротив нее, его смуглая кожа контрастирует с белой футболкой, сквозь застежку бейсболки цвета хаки, повернутой козырьком назад, выбивается прядь волос. Фрейю раздирают эмоции, вожделение и страх перекатываются, словно два соперника на татами. Как же ей сосредоточиться, когда она мечтает вновь оказаться под ним?
Кристос подходит к микрофону.
– Десять минут. Мы начнем через десять минут.
Фрейя смотрит на зрителей, наблюдая, как двое детей дерутся из-за айпада, а мужчина в шортах пытается их пристыдить. Дальше по ряду сидят миссис Анастасис и Аггелики, о чем-то болтают и едят сливы. Леандра-Луиза и Димитрий сидят перед Харджем в первом ряду. Фрейя смотрит на свои дрожащие руки. Как, черт возьми, она сможет просеивать муку и раскатывать тесто?
Кристос несет корзину со свежесобранными апельсинами, на которых все еще виднеются листочки. Вываливает свою добычу перед каждым из соперников, и публика с восторгом наблюдает, как фрукты катятся по столешницам, падают на землю и подпрыгивают на булыжниках.
– Не пахлава! – шепотом кричит Фрейя Харджу, пытаясь сообразить, чего от них ждут.
Торт Ревани? Мелопиту? Меломакарону? Учитывая целый горшочек меда среди ингредиентов, это явно должно быть что-то на мело-. Хотя мед есть в большинстве кипрских десертов. Милопита? Нет, туда нужны яблоки. Яуртопита? Нет, йогурта тоже нет. Лукумадес? Но для жареных пончиков наверняка потребуется фритюрница, а ни о чем подобном нет и речи. Торт Святой Фануриос? А зачем тогда апельсины?
– Дамы и господа, – объявляет Кристос. – Без рецепта наши повара приготовят лучший кипрский апельсиновый пирог из манной крупы.
Сердце Фрейи трепещет. Манная крупа, та, что грубее муки – ну конечно. Она чувствует, как в груди что-то сжимается. Фрейя уже много лет не пекла апельсиновый пирог из манки, но, насколько припоминает, весь фокус в сиропе. Нужно, чтобы тот остыл, прежде чем использовать пропитку, иначе бисквит получится слишком влажным. Передержать тоже опасно, сироп может загустеть. По всему бисквиту зубцами вилки нужно сделать дырочки, чтобы он равномерно распределился – никому не нужна липкая середина. Фрейя делает глубокий вдох. Ну и как ей выдержать это все перед живой публикой? А что, если бисквит опадет (кажется, так было в прошлый раз)? Она рыщет вокруг своего стола в поисках кондитерской кисточки, чтобы размазать сироп, если тот потечет. Ну и задание. Апельсиновый пирог из манной крупы – это минное поле для повара.
Хардж поднимает руку, как будто в школе.
– Разве для начинки нам не нужен йогурт?
Кристос кивает в сторону таверны:
– Выжидает своего часа.
– Я тоже. – Хардж возвращается к своей роли всеобщего весельчака, театрально скрещивает руки на груди и улыбается, и англоговорящие зрители обмениваются смешками.
Кристос смеется.
– Дамы и господа. Позвольте представить вам Харджота Совала.
Хардж низко кланяется, его тюрбан почти касается пола, публика с удовольствием аплодирует. Он явно взял себя в руки. Кристос поворачивается к Фрейе.
– И другой наш замечательный повар, Фрейя Баттерли.
Она не знает, поклониться ей, сделать реверанс, помахать или улыбнуться, и делает что-то среднее, извиваясь точно гигантский червь, отчего сбивает локтем кухонную утварь. Аплодисменты публики стихают. «Слава богу, не им судить конкурс», – говорит себе Фрейя, наблюдая, как Кристос обращается к публике на греческом языке. Хотя почему он держит большую золотую карточку и указывает на их места? Зрители будут голосовать?
– Повар, набравший наибольшее количество голосов, станет нашим победителем, – объявляет он уже по-английски.
Сердце Фрейи наполняется ужасом. Если кто-то и получит голоса, так это Хардж с его харизмой и природным обаянием. Она закрывает глаза, вспоминая ободряющую речь Хади в аэропорту. «Ты выше головы прыгнула, чтобы попасть сюда, так что не смей думать, будто в чем-то хуже других. Ты лучшая, и точка». В конце концов, это кулинарный конкурс, а не конкурс популярности. Ей остается приложить все усилия.
Кристос поворачивается к ним.
– Печи таверны разогреты и готовы. А вы?
