Читаем Да, шеф! онлайн бесплатно
Фрейя теряет дар речи. Что?.. Она следует за ним внутрь, в груди печет от ярости, а кожа такая горячая, что на ней можно жарить халлуми. Хейзел серьезно считает этот вечер своей победой? Дрожа от ярости, Фрейя пытается успокоиться, но разрывается между позывом вылить желчь и непреодолимым желанием вонзить вилку для барбекю в ноздрю Хейзел и насадить ее на шпажку вместо кебаба. Это был единственный шанс продвинуться вперед до этапа на выбывание, и Фрейя облажалась. Соперники жалости не знают. Дрожа от напряжения, она смотрит на Димитрия.
– На самом деле это была моя идея, – ее голос дрожит.
Лицо Димитрия искажается в замешательстве, и Фрейя уже собирается все разъяснить, но тут мимо проходят Мишель и Хейзел с тарелкой мезе.
– Кебаб не хотите?
Фрейя бросает на Хейзел злобный взгляд. Может, это недостойно, но как тут удержаться?
– Вывести всех из кухни и пожарить еду на улице. Это была моя идея. Верно, Хейзел?
Хейзел смотрит на кебаб и ничего не говорит.
Пульс Фрейи учащается.
– Верно, Мишель?
Тот с деланым недоумением смотрит на Хейзел и ничего не говорит, что только усугубляет ситуацию – слово одной женщины против слова другой.
Лицо Фрейи горит от ярости. Удар в спину, двойное предательство. Ей кажется, что она вот-вот взорвется. Если останется здесь, то скажет или сделает то, о чем потом пожалеет.
Фрейя мчится вниз по склону. Мимо прилавков с сахарной ватой и холодильников с пивом. Мимо группы мужчин, что запускают фейерверки. Мимо жонглеров и пожирателей огня. Мимо группы народных танцоров, надевших кожаные корсеты поверх блуз с пышными рукавами. Мимо руин старой смотровой башни. С яростной улыбкой Фрейя топает дальше, через оливковую рощу, усеянную фонариками, вниз к маяку. Гнев бурлит под кожей. Вдобавок еще помочиться приспичило. Она спускается все дальше и дальше, до узкой каменистой тропы, ведущей к морю. Заметив кустик рядом с огромной известняковой скалой, Фрейя сходит с проторенной дорожки из бутылочных крышек и брошенных картонных упаковок и пробирается через заросший пригорок к бухточке, где приютился куст актинии. Зайдя за скалу, Фрейя уже собирается растегнуть платье и присесть на корточки, но вдруг ее внимание привлекает какой-то силуэт дальше по склону холма. Мужчина раскинулся на траве, вытянув руки и ноги.
– Извини, я тебя не заметила! – Фрейя пробирается немного дальше, чтобы опорожнить мочевой пузырь вне поля зрения незнакомца. Стоп, а чего это он не шевелится? – Эй, ты в порядке?
Она присматривается и только тогда узнает узор на рубашке. Бледно-голубой с ромбовидным принтом. Ее взгляд останавливается на клетчатых брюках и потертых кожаных шлепанцах.
– Кристос?
Он не двигается.
– Кристос, это Фрейя! – Она осторожно идет к нему по неровной земле.
Его кожа бледно-серого цвета. Рядом валяется бутылка «Мавро», рот и подбородок покрыты бордовыми пятнами от вина. Затаив дыхание, Фрейя кружит вокруг его тела, приседает, чтобы поближе рассмотреть лицо, и тут же об этом жалеет. Глаза повара закрыты, круги под ними темные, как дождевые тучи, а крошечная прядь волос развевается на ветру – собственно, только она и движется. Звуки праздника становятся далекими, вместо них в ушах Фрейи стучит ее сердце. Она подносит ладонь ко рту Кристоса в надежде уловить выдох и ничего не чувствует. Прикладывает ухо к его носу, но звука тоже нет.
– Кристос?
В воздухе витает запах мочи. Глядя на его разбросанные конечности и впалый торс, она замечает влажное пятно на промежности брюк.
– Кристос? – Фрейя трясет его за плечи. – Вставай, вставай!
Но Кристос не просыпается.
– Ксантос! – Фрейя в бешеной панике размахивает руками и бежит к террасе.
Он оборачивается, машет в ответ и идет к группе друзей.
– Ксантос! – кричит она. Он снова оглядывается.
– Кристос без сознания! Быстрей!
Ксантос замирает. Затем запихивает бутылку с водой в задний карман штанов, перепрыгивает через стену террасы и мчится вниз с холма к ней, будто на крыльях. Фрейя поворачивается на каблуках и хватает его за рукав, радуясь, что он рядом. Ксантос знает, что делать; ее надежная опора в водовороте безумия. Они бегут вниз по холму, выворачивая лодыжки на травянистых кочках, огибают группу подростков, курящих траву, держатся друг за друга, проносясь мимо фейерверков и сахарной ваты, переполненных мусорных баков и куч пустых пивных бутылок. У куста Фрейя резко тянет Ксантоса влево, через увешанную фонариками оливковую рощу, через травянистый пригорок, за огромную глыбу известняка и…
– Папа! – Ксантос смотрит на тело, лежащее в маленьком овраге, грязное и безжизненное.
Фрейя замирает. Кристос – отец Ксантоса?
Лицо парня каменеет от страха. Подобно леопарду, выслеживающему свою добычу, он осторожно приближается к телу и наконец спрыгивает рядом с ним.
– Папа? – Ксантос бьет Кристоса по лицу. – Папа?
У Фрейи кружится голова, все происходит, будто в замедленной съемке.
– Папа! – Ксантос становится на колени и разглядывает отца, начиная с заляпанного вином подбородка до испачканной мочой промежности.
