Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно
Сидя в одиночестве в тесной, заполненной гудением каморке своей станции, Садек просматривает документ. Он написан на крайне неуклюжем арабском, налицо грубый машинный перевод. Истица — американка, женщина, что особо чудно́,– христианской веры. В сущности, ее иск — та еще нелепица. Садек доедает хлеб, убирает за собой и моет тарелку и только после сосредотачивается на сути послания. Какой-то глупый розыгрыш? Похоже, нет; будучи одним-единственным
Женщина, ведущая богобоязненную жизнь, — конечно, не истинно верная, но в какой-то степени смиренная и интуитивно чувствующая веру, — лишилась единственной дочери из-за махинаций мужа, бросившего ее несколько лет назад. То, что женщина растила дочку в одиночестве, поражает Садека — как поражает любая огорчительная черта европейского быта, — но когда он читает краткий свод бесчестных дел ее бывшего мужа, то соглашается, что иногда нужно выбрать из двух зол меньшее, — любого ребенка, взращенного подобным проходимцем, ждала бы печальная судьба. И этот человек лишил истицу дочери, причем незаконным методом — не взяв дитя в дом, не предприняв попытки заняться воспитанием, а просто хитроумно поработив по западным юридическим традициям и зашвырнув во тьму дальнего космоса, где ребенка используют в качестве слуги прогресса сомнительные силы самозваного «прогресса». Те самые силы, коим Садек, посланец уммы на юпитерианской орбите, призван всячески противостоять.
Садек в задумчивости приглаживает короткую бородку. История скверная, но как он может помочь?
— Компьютер, — диктует он, — пиши ответ истице: сочувствую вашим страданиям, но не вижу способа помочь вам. Ваше сердце взывает о помощи пред Богом, благословенно имя Его, но это, несомненно, дело для светских властей Дар-аль-Харба [79]. — Он делает паузу и прикидывает: взаправду ли это так? В голове вращаются юридические шестерни. — Если бы истица смогла отыскать способ, при помощи которого шариат мог бы обеспечить над ее дочерью главенство, то я возьмусь за дело об ее вызволении из рабства, к вящей славе Господней, благословенно имя Его, и ради Пророка, да пребудет с ним мир. Конец письма, подпись, отправление.
Расстегнув ремни, удерживающие его за столом, Садек воспаряет и барражирует в направлении дальней стены своего тесного жилья. Пульт управления телескопом втиснут между ультразвуковой прачечной и патронами с гидроксидом лития, очищающими воздух от углекислоты. Пульт уже включен: Садек проводил общее исследование внутреннего кольца, ища признаки водяного льда; за несколько секунд он подключает к контроллеру телескопа систему навигации-слежения и дает ему команду искать большой иностранный корабль неверных. В голове настойчиво бьется тревожная мысль: вдруг им что-то было в письме той женщины упущено? Оно же пришло с несколькими приложениями огромного размера — стоило бы с ними ознакомиться. Садек рассеянно просматривает сводку новостей с Земли, присылаемых наставниками, и терпеливо ждет, когда телескоп разыщет крупицу света, внутри которой томится в порабощении дочь несчастной истицы.
Стоит начать с ними диалог — и пусть все непростые вопросы сами себе ответят. Если у него выйдет убедить их, что планы неосуществимы, не будет нужды воздевать меч войны, защищая праведных от Вавилонской башни последних дней, какую намереваются возвести неверные. И если эта женщина, Памела, не солгала, Садеку не придется кончать свои дни здесь, в межпланетном холоде, вдали от престарелых родителей, брата, коллег и друзей; за одно это он будет ей весьма благодарен, потому что в глубине своего сердца он знает — в нем куда больше от ученого, нежели от воина.
— Извините, но борг усваивает иск, — отвечает секретарь. — Подождите еще минутку.
— Скотство. — Эмбер смаргивает спрайт-автоответчик Бинарной Бетти с глаз долой и окидывает свою каюту недовольным взглядом. — Прошлый век какой-то! За кого они себя держат?
— За дока Роберта Франклина, — вворачивает кошка. — Проигрышное суждение, если хочешь знать мое мнение. Боб был так одержим своей идейкой, что теперь из него вырос целый хиппарский групповой разум, по которому он размазан.
— Умолкни уже! — рычит Эмбер, но тут же раскаивается. — Прости. — Она отращивает автономную нить с полным парасимпатическим нервным контролем и отдает ей команду успокоить себя. Отращивает еще парочку, чтобы стать экспертом по шариатским законам. Она понимает, что перетягивает на себя слишком широкую полосу слабого приютского канала связи и это время ей потом придется отработать, но иного выхода нет, мать зашла слишком далеко — на сей раз это война.
Вылетев из каюты, Эмбер несется вдоль центральной оси обитаемого модуля — вся из себя бунтующая ракета в поисках достойной для вымещения гнева цели. Вот бы сейчас задать кому-нибудь жару, ух!
