Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно

— Я ведь не всегда была такой язвой и охальницей, — признается Памела, тыча тростью куда-то в сторону облачных пейзажей за краем мира. Ее слезящиеся маленькие глазки буравят Сирхана. Он-то надеялся услышать побольше о каких-то романтических семейных моментах, но все, что течет из расколотого сосуда бабушкиной памяти, — желчь. — Если бы меня не предавали постоянно, я бы такой и не стала. Манфред предал первым — и это было, пожалуй, самое худшее предательство. А от этой дрянь-девчонки Эмбер мне перепало больше всего сердечной боли. Обзаведешься детьми — слишком много в них не вкладывай, потому что потом они всем вложенным плюнут тебе же в лицо, и тебе только и останется, что утираться да залечивать раны. Они сбегут и позабудут о тебе, и никакого пути назад не будет. Все это неотвратимо, как смерть.

— К вопросу о смерти — так ли она неотвратима? — вопрошает Сирхан. Самому-то ему ответ прекрасно известен, но для него услада — давать старухе повод лишний раз бередить рану, сто раз зажившую и столько же раз расковырянную. Сирхан почти уверен, что она к Манфреду все еще неровно дышит. Сама эта семейная история — великолепна, и он отдал солидную часть своей скупой на радости жизни на алтарь их воссоединения, которое — наконец-то! — близится.

— Порой мне думается, что смерть еще более неминуема, чем взыскание налогов, — угрюмо отвечает ему бабушка. — Люди ведь не в вакууме живут, все мы часть масштабной картины… жизни. — Она глядит куда-то вдаль, поверх тропосферы Сатурна, где за легкой вуалью аммиачного снега встает коронованное малиновым сиянием Солнце. — Старое дает дорогу новому. — Вздыхая, она оправляет рукава. После бесцеремонного вторжения тетки-орангутанга она постоянно носит скафандр старого образца — облегающий черный шелк, пронизанный гибкими трубками и сетью умных датчиков. — Наступает час, когда надобно освободить место. Мой, по-моему, пробил уже давно.

— Ты так думаешь? — спрашивает Сирхан, дивясь этой новой подробности ее долгих копаний в самой себе. — Может, ты так говоришь просто потому, что старость не в радость и все такое? Это же сугубо физиологический параметр, его можно поправить, да и…

— Нет, внучок, я просто чувствую, что длить существование — аморально. Не прошу тебя следовать моим идеалам, лишь утверждаю, что, как по мне, поступать так нельзя. Да, это аморально и препятствует естественному порядку вещей. Вся эта старая паутина завесила мир и мешает пробиться молодым. Ну и теологический аспект в этом всем есть. Раз уж ты вознамерился жить вечно — учти, что никогда не встретишь того, кто создал тебя.

— Значит, ты веришь в Бога Всевышнего?

— Я? Да, пожалуй. — Памела ненадолго погружается в молчание. — Хотя на этот счет так много разных теорий, что трудно выбрать — чему верить. Долгое время мне казалось, что твой дедушка взаправду познал ответы на все вопросы. Что я ошибалась. Но потом… — Она подперла подбородок тростью. — Потом он сказал, что выгружается, и тогда я поняла, что все, чем он располагал, — антигуманная, ненавидящая саму жизнь идеология. Но он в нее верил, как самый настоящий религиозный фанатик. Он просто хотел оставаться самым любимым мессией нердов, провести их в рай для искусственных интеллектов. Это — не по мне. На такую дешевку я не куплюсь.

— Оу. — Сирхан, сощурившись, изучает глазами облачный пейзаж — ему на миг причудилось что-то, где-то далеко во мгле, на непонятном расстоянии (ведь трудно отличить сантиметр от мегаметра там, где нет ни одной отсчетной точки, а до горизонта расстояние в целый континент). Что именно — нельзя сказать. Наверное, просто другой город, видом своим похожий на моллюска — ощетинившийся антеннами, влачащий за собой хвост-веер из узлов-репликаторов. Непонятный объект скрывает полоса облаков, а когда проясняется — уже ничего не видать. — Но что же остается в итоге? Страшно, наверное, умирать, если в Бога не веришь. Особенно если смерть подступает так… медленно.

Памела улыбается, и улыбка эта напоминает оскал черепа, только еще мрачнее.

— Все это абсолютно естественно, лапушка. Вот от тебя же вера во вложенные среды-реальности не требует веры в Бога? Их используют каждый день как инструменты мозга. Примерь-ка на общую картину антропный принцип — и разве не очевидно станет, что и эта вселенная, наша, скорее всего, симуляция? Мы живем на раннем этапе ее истории. Быть может, это все… — Памела указывает на внутреннюю стенку пузыря из алмазного волокна, ограждающую город от бесчинствующих криогенных сатурнианских бурь и держащую в своих пределах нестабильную земную атмосферу, в которой нет места внешним дождям из аммиака и водорода, — …может, это все какая-нибудь единичная симуляция в недрах паноптикума какого-нибудь генератора древней истории, который миллиард триллионов лет спустя прогоняет заново всевозможные пути возникновения разумной жизни. И тогда смерть — лишь пробуждение в новой, более обширной среде, не более. — Улыбка сползает с ее лица. — А если нет, то я просто старая дура и заслужила то забвение, которого хочу.