Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно

— Ну как же… хм… разнести Марс! Оцифровать биосферу — сделать ноосферу на ее основе… ой, тьфу, это же долгосрочное планирование… Построить сферы Дайсона, и не одну, а побольше! Гм… о чем это я? Да! Джанни. Он бывший марксист, ортодоксальный троцкист нового разлива. Он верит в достижимость Истинного Коммунизма. Его цель — государство милости и благодати, вполне осуществимое, если нигде не пережать педаль. И он собирается обогатить каждого настолько, что в дрязгах за обладание производствами станет столько же смысла, сколько в споре о том, кто будет спать в луже в дальнем углу пещеры. Он тебе не враг, вот я о чем твержу. Он — враг отбитому центральному аппарату и консерваторам, что хотят над всеми держать свечку, а собственных граждан продавать в рабство корпорациям на блюдечке с голубой каемочкой. У корпораций под ногтем фонды, пенсионные как минимум, а это значит, они заинтересованы в том, чтобы люди умирали постоянно… иначе им и существовать-то не будет смысла! И, гм, умирали, не вцепляясь притом в имущество и собственность, не вставали из могил, распевая экстропианские гимны. Чертовы актуарии — строят свои предсказания о продолжительности жизни так, чтобы люди покупали страховки на деньги, которые стоило бы инвестировать в контроль средств производства. И чертова теорема Байеса…

Алан бросает на Монику осуждающий взгляд.

— Не стоило его гуараной поить, — говорит он сокрушенным тоном.

Качания Манфреда к тому моменту обрели очевидно нелинейный характер: пробуя то привстать, то резко податься назад, будто левитирующий йог-технократ, намеренный словить равновесие на неустойчивой сингулярной орбите, Масх рано или поздно навредит себе. Моника склоняется к нему, смотрит строго.

— Манфред! А ну перестань!

Он умолкает, на лице его проступает крайняя степень удивления.

— Кто я? — глупо хлопает глазами он. — Почему я здесь и сейчас занимаю это тело?..

— Приступ антропной тревоги, — констатирует Моника. — Думаю, тот же случай, что и восемь лет назад в Амстердаме, когда Боб впервые его повстречал. — Она становится чем-то встревоженной — за пульт управления садится другая личность. — Что будем делать?

— Дадим ему передышку, — говорит Алан и добавляет громче: — Кровать, а ну-ка постелись!

Спинка кресла, где качается Манфред, сама по себе откидывается назад, та его часть, что снизу, распрямляясь, уходит в горизонталь, ноги ему оборачивает плед-кокон с диким узором.

— Мэнни, мужик, все будет хорошо.

— Кто я? Что я? Мой смысл? — бессвязно распинается Манфред. — Я разветвленный граф или сжатый фрактал? Или просто горсть синапсов, обтекаемых волнами эндорфина?

Контрабандная аптечка-самобранка в дальнем углу комнаты оживает, готовясь вот-вот выдать какой-нибудь мощный транквилизатор. Моника идет на кухню за подходящим напитком.

— А ты куда? — невнятно спрашивает Манфред.

— Все хорошо. Просто ляг и полежи. — Алан наклоняется к нему. — Мы поговорим обо всем утром, когда ты придешь в себя. Надо бы сообщить Джанни, что ему нездоровится, — бросает он через плечо Монике, возвращающейся с кружкой чая со льдом. — Кому-то из наших, быть может, придется отправиться к министру. Макс уже прошел аудит? Манфред, лежи спокойно! Мы обо всем позаботимся.

Минут пятнадцать спустя Манфред, лежащий в кровати и сраженный приступом экзистенциальной мигрени, смиренно принимает из рук Моники заправленный чай, пьет — и расслабляется. Дыхание становится медленнее, радиопередачи прямо из подсознания не рвутся больше с его губ. Моника, сидя близ него, дотягивается до его руки, покоящейся на одеяле, и принимает в свою.

— А ты хотел бы жить вечно? — спрашивает она. — Мы ведь можем — я могу — это тебе устроить…

Церковь Святых последних дней верит, что нельзя попасть в Землю Обетованную, не пройдя процедуру крещения, но она может крестить кого-либо даже после смерти, просто располагая именем и родословной. Ее генеалогические базы данных являются одними из самых впечатляющих артефактов исторических исследований, когда-либо проведенных. И церкви нравится пополнять ряды новообращенными.

Коллектив Франклина считает, что нельзя попасть в будущее, не пройдя процедуру оцифровки вашего нейронного вектора состояния или не сделав полный скан сенсорных входов и генома, и — благодаря современным технологиям — для этого даже не обязательно быть живым. Его Фонд Разума является одним из самых впечатляющих артефактов компьютерной науки. И ему нравится пополнять ряды новообращенными.

В городе — сумерки. Аннет нетерпеливо топчется на пороге.

— Впустите меня, мать вашу! — рычит она в селектор связи. — Merde!

Кто-то открывает дверь.

— Что…

Аннет заталкивает этого кого-то внутрь, пинком захлопывает дверь, опирается на нее для верности.

— Веди меня к твоему гуру, — требует она. — Живо.

— Ох. — Некто разворачивается и идет под ее конвоем по мрачному коридору, прямо под лестницу. Аннет чеканным шагом следует за ним. Некто открывает дверь, спрятанную там, и ныряет внутрь, и она проскальзывает следом, прежде чем дверь успевает захлопнуться у нее перед носом.