Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно
Похоже, финансирование воссоединения семьи обеспечено: Эмбер получает добро на перевоплощение всем пассажирам и команде «Странствующего Цирка». Кто снабдил их деньгами, однако, она не понимает. Возможно, это какой-нибудь древний финансовый механизм, придуманный папой, впервые за десятилетия зашевелился в своей берлоге, потянулся к запылившимся бумагам об уплатах за сделки и принялся ликвидировать долгосрочные активы, дожидавшиеся ее возвращения. Но какова бы ни была истинная причина, она горячо благодарна. Новые подробности о ее положении и о том, как она разорилась в пух и прах, невольно повергают в уныние. Ее единственным имуществом остался «Странствующий Цирк», устаревший на тридцать лет старвисп, весящий меньше двадцати килограммов вместе со всеми своими выгруженными пассажирами, командой и подранным остатком паруса, и без этого провидческого вложения она навсегда застряла бы в потоках электронов, вечно кружащихся по его цепям. Однако теперь, когда вклад представил ей свое предложение реинкарнации, Эмбер встает перед дилеммой: один из пассажиров «Странствующего Цирка» биологическим телом никогда не обладал.
Слизень разгуливает среди колышущихся ветвей, похожих на фиолетовые кораллы. Таково его призрачное воспоминание об инопланетной жизни. Кораллы — нечто по типу термофильных псевдогрибов с гифами, аналогами актин-миозиновых волокон, скользкие и мускулистые фильтрующие системы, поедающие планктон, взвешенный в воздухе. Сам Слизень — два метра в длину, и у него кружевной белый экзоскелет, дуги и изгибы которого сложены из неповторяющихся узоров, подозрительно напоминающих мозаику Пенроуза [99]. Под ним медленно пульсируют внутренние органы цвета шоколада. Почва под ногами вроде и сухая, но кажется отчего-то топкой.
По сути, Слизень — маска, воссозданная с хирургическим тщанием. И сам вид, представителем которого он был, и вся эта причудливая грибница-экосистема исчезли многие миллионы лет назад, все это время существуя лишь в качестве театральной декорации во владениях одичавших разумных финансовых инструментов. Собственно, Слизень — именно такой инструмент, и вместе с другими наделенными самосознанием аферами, пирамидами и целыми рынками бросовых облигаций, угодившими в суровую рецессию, он скрывался от кредиторов, маскируясь под форму жизни. Но при попытке воплотиться в обители Сирхана его ждут сложности: экосистема Слизня — холодная, венерианского типа, она эволюционировала под тридцатью атмосферами насыщенного пара и под небом цвета раскаленного свинца с желтыми полосами облаков серной кислоты. А почва там топкая не потому, что влажная, а потому, что близка к точке плавления.
— Придется тебе подыскать иную одежку, — объясняет Эмбер, с трудом передвигаясь в своем интерфейсе — мыльном пузыре — по этому раскаленному, как забытая духовка, рифу доисторических кораллов. Граница между их мирами исчезающе тонка — она разделяет две симуляционные среды с разными параметрами, одна из которых подходит человеку, а другая по меркам людским скорее напоминает ад. — Эта — попросту несовместима с любой из поддерживающихся сред там, куда мы направляемся.
— Не понимаю. Я смогу интегрироваться с доступными мирами нашего назначения?
— Видишь, какое дело… за пределами киберпространства все устроено иначе. — Она пытается сообразить, как потолковее донести до пришельца мысль. — Там тоже возможно поддерживать разные физические модели, но на это требуется недешевая энергия. И ты не сможешь взаимодействовать с другими физическими моделями так же просто, как сейчас. — Она на секунду разветвляется, и ее привидение катится рядом со Слизнем внутри бака-рефрижератора, проламываясь через покрытые инеем кораллы, громко шипя и звякая. — Вот как-то так оно для тебя и будет.
— Как-то плохо выстроена твоя реальность, — критикует Слизень.
— Ее никто и не выстраивал. Она развивалась… как бы спонтанно. — Эмбер разводит руками. — Мы в ней не способны контролировать физические параметры так, как здесь, и я не смогу просто предоставить тебе интерфейс для купания в перегретом паре при трех сотнях градусов.
— Почему не-е-е-е-ет? — спрашивает Слизень, и мембрана-переводчик добавляет к его вопросу заунывно-протяжную ноту, будто пришелец капризничает.
— Это будет нарушением привилегий доступа, — силится разъяснить Эмбер. — Среда, в которой мы вскоре окажемся, скажем так, жестко согласована. Такой она обязана быть, иначе просто развалится: если создавать в ней локальные регионы с иными физическими параметрами, они могут начать неконтролируемо разрастаться. И это плохая идея, поверь мне. Так ты хочешь пойти с нами или нет?
— У меня маленькая свобода выбора, — слегка уязвленно замечает Слизень. — Но я же смогу воспользоваться каким-то из ваших тел?
— Ну да, вот только… — Эмбер призадумывается, потом щелкает пальцами. — Неко!
В поле зрения что-то рябит, и на границе раздела сред проступает улыбка чеширской кошки.
— Привет, человек.
