Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно

Сирхану уже не раз приходилось вот так вот общаться с Манфредом, и в нынешнем своем воплощении, и во многих предыдущих. Такова природа мертвецов — когда звонишь им, они не помнят, что творилось в предыдущий вызов, и не будут помнить, если только не попросят их воскресить по ряду согласованных критериев. Манфред очень долго был мертв — Сирхан и Рита успели за это время воскреснуть и раза три или четыре прожить долгую семейную жизнь, а перед этим провести целый век в небытии.

— Мы не получали ответа ни от лангустов, ни от Неко. — Сирхан глубоко вздыхает. — Ну а сейчас ты спросишь меня о нашем точном местоположении, так что вот тебе специально подготовленная сводка. — После десяти идентичных сеансов они с Ритой решили, что будет разумно составить краткий ликбез для удовлетворения любопытства духа Манфреда — и один из агентов Сирхана бросает скрепленный красным сургучом поверх шелковой ленточки свиток в глубины зеркала.

Некоторое время Манфред проводит в молчании, переваривая информацию. В мире мертвых, надо думать, пролетают часы.

— Ну и ну, я что, проспал целую цивилизацию?

— Не проспал. Ты все это время был мертв, — педантично отмечает Сирхан, понимая, что говорит убийственно прямолинейно. — Да и мы тоже. Мы пропустили примерно три гигасекунды — хотели создать семью в таком месте, где наши дети вырастут в обычных условиях. Поселения со средой около тройной точки воды [108] и кислородной атмосферой стали строить далеко не сразу, как начался исход. Вот тогда-то и укоренилось увлечение неоморфизмом, — добавляет он с негодованием. Неоморфы долгое время сопротивлялись идее вложения ресурсов в постройку вращающихся цилиндров-колоний единственно для того, чтобы снабдить позвоночных нужным количеством G и подходящей атмосферой; в тот период политическая обстановка напоминала весьма оживленный футбольный матч. Но растущая кривая производств и благосостояния позволила ортодоксам через несколько десятилетий вновь стряхнуть оковы смертельного сна, сразу как только были преодолены фундаментальные препоны строительства поселений на холодных орбитах небогатых на металл коричневых карликов.

— Ух. — Манфред делает глубокий вдох, почесывается под мышкой и морщит толстые обезьяньи губы. — Итак, давай по порядку: мы — вы, они, не важно — добрались до роутера близ Хёндай ⁺⁴⁹⁰⁴/_-56, скопировали его ядро, а теперь используем механизм червоточины, на котором роутеры выстроены, для физического транспорта? И расплодились в системах коричневых карликов, и реализуем чистую политику глубокого космоса, живя в больших цилиндрических обиталищах, соединенных телепортационными воротами, полученными из взломанных роутеров?

— А ты бы доверил оригинальным роутерам коммутируемую передачу данных? — По сути, Сирхан задает риторический вопрос. — Даже зная их исходники, испоганенные всеми мертвыми матрешечными мозгами инопланетян, контактировавших с системой? Но если все, что тебе от них нужно, — вырвать кишки червоточин для переброса пассивной материи с одного конца на другой, то никаких проблем нет — все быстро и надежно. — Он пробует подыскать понятную привидению метафору: — Ну, то же самое, что ваш… интернет, когда с его помощью эмулировали почтовые службы девятнадцатого века.

— О’кей. — Манфред уходит в думы, следуя установленному сценарию разговора, что означает — пришел черед Сирхана рассказывать, что осаждающие ум Манфреда идеи по использованию врат уже воплощены. Более того — устарели. В сущности, Манфред ныне мертв лишь потому, что соскочил с конька истории. Узнавая о собственном безнадежном отставании, он разочаровывается и отказывается от воскрешения. Сирхан вовсе не пеняет ему на допотопность — это было бы грубо и не совсем верно.

— А тут интересные возможности наклевываются, да… Интересно, кто-нибудь уже…

[Сирхан, ты мне нужен!]

Ледяной холодок Ритиных тревоги и страха скальпелем проносится через сознание Сирхана, отсекая ветви внимания, обращенные к предку. Он моргает и перебрасывает к жене весь фокус, не удостаивая Манфреда и тоненькой веточки:

[Что случилось?]

Он смотрит глазами Риты. На полу гостиной рядом с Мэнни мурлыкает оранжевая кошка в белую полоску с коричневым узором на боку. В глазах-щелочках читается неестественная мудрость. Мэнни как ни в чем не бывало гладит кошку по шерстке, и Сирхан чувствует, как пальцы сами собой стискиваются в кулаки.

— Ну что там у тебя?

— Прости, дедушка, — отвечает он, поднимаясь. — Пора идти. Твоя чертова домашняя кошка нагрянула. — Он отправляет Рите мимолетное [уже бегу], разворачивается и бежит по коридору храма. Вбежав в главный зал, он останавливается перевести дух — и снова чувствует, сколь остро нужен сейчас Рите. Избавившись от модуля энергосбережения, он бросается в портал ускоренной передачи, чтобы очутиться дома так быстро, как только получится.

Брошенный в одиночестве и слегка обиженный призрак Манфреда Масха фыркает и задумывается над основополагающим вопросом: быть или не быть.

В конце концов он делает свой выбор.