Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно
— Что-что? — Аннет отвлеклась на тезаурус, по сговору с бесплатно распространяемой правительственной операционной системой, принявшейся сгружать в ее сенсориум карту общественных услуг города. — А, поняла. — Видно, что Грассмаркет в общем-то стремится понравиться туристам, но сомнительным местечкам с одного конца — в особенности вниз по одному из мрачных шестиэтажных каменных каньонов — определенно на это плевать. — О’кей.
Аннет тащится мимо ларька, торгующего одноразовыми мобильными телефонами и дешевыми тестерами генома, мимо стайки девочек-подростков, воплощающих всем своим видом какой-то очередной кавайный карго-фетиш, встает у стойки с велосипедами. Рядом с ней стоит смотрительница-человек и, похоже, с ума сходит от скуки. Аннет кладет ей в карман бумажку в десять евро (нет ничего более деликатно анонимного, чем банкноты), и та наконец обращает внимание.
— Если бы ты хотела купить краденный велик, — спрашивает Аннет, — куда бы пошла?
Некоторое время смотрительница молчит, таращась на нее, и Аннет уже решает, что обратилась не по адресу, но потом разлепляет губы и что-то мямлит.
— Еще разок?
— «У Макмерфи». Местечко такое, раньше звалось «У Баннерманна». Вон там оно, у Каугейтс. — Тут смотрительница испуганно вытаращилась на вверенную ей велосипедную стоянку. — Ой, ты же не собираешься…
— Нет-нет. — Аннет проследила за ее взглядом: прямо вниз по темной мощеной улице. Ну ладно. — Надеюсь, оно того стоит, Мэнни,
«У Макмерфи» — это фальшивый ирландский паб, каменный грот в основании пустого наполовину офисного блока. Когда-то это был настоящий ирландский паб, но потом, судя по всему, его хозяева умыли руки — и он быстро мутировал сначала в ночной панк-клуб, потом в винный бар, в липовый голландский кофешоп… ну а затем его звезда, прогорев, закатилась. Теперь он влачил запоздалое и стылое бытие закоса под ирландский паб, где с искусственно вычерненных потолочных балок свисали неоновые четырехлистники. Одно слово — призрак; черная дыра на месте некогда серьезного питейного заведения. Пивной погреб — и тот, похоже, заменили туалетом, расчистив побольше места для интимного уединения, а в баре с тех пор повадились подавать разбавленный водицей из-под крана пузырящийся концентрат.
— Слышала анекдот про девочку-европейку, зашедшую в стремный бар на Каугейтс и заказавшую себе кока-колу? Когда ей принесли, она возьми и спроси: «Эй, а где у вас зеркало?» [60] — спрашивает ИИНеко.
— А ну цыц, — шипит Аннет в рюкзак. — Ничего смешного. — Ее система сторожевой телеметрии уже достучалась до электронной почты наручного телефона, и на экране оного высветился пульсирующий желтый восклицательный знак, кричащий, что в соответствии с полицейской публичной статистикой преступлений посещение таких вот злачных мест способно принести убийственный ущерб величине прописанных в страховке выплат.
— А ты меня заставь. — ИИНеко высовывает голову из укрытия в торбе и лениво зевает, демонстрируя ребристое небо и язык из розовой замши. — Я подключилась к голове Манфреда, кстати говоря. Пинг [61] — нулевой.
К Аннет бочком подходит барменша, стараясь не пересекаться взглядом.
— Мне диетическую колу, — оглашает заказ Аннет, и ее рюкзак добавляет похотливым баритоном:
— Цыпа, а ты-то слышала анекдот про девочку-европейку, зашедшую в стремный бар на Каугейтс и спросившую диетическую колу? А когда ей принесли, она возьми да вылей все себе в рюкзак, а потом как ляпни: «Ой, у меня киска намокла!»
Колу приносят, Аннет расплачивается. В пабе — несколько десятков человек; трудно на самом деле судить наверняка о его забитости, когда помещение похоже на коллектор со множеством каменных арок, ведущих в залы, уставленные подержанными церковными скамьями и столами с изрезанными ножами столешницами. Какие-то парни (может быть, байкеры, а может, студенты, а может, просто недурно одетые алкаши) сгорбились за таким столом — косматые, в жилетах с кучей нефункциональных на взгляд со стороны карманов, но при этом как-то подспудно богемные. Аннет удивленно хлопает глазами до тех пор, пока одна из литературоведческих программ не сообщает ей, что где-то в этой компашке — один известный местечковый писатель, гуру какой-то партии за Космос и Свободу. В углу пристроились две дамы этнического вида в меховых сапогах и шапках, а чуть поодаль от них уличные музыканты теснятся в закутке и потягивают пиво. Никого в чем-то, хотя бы отдаленно похожем на деловую одежду; коэффициент эксцентричности — выше среднего. Аннет даже как-то неуютно: она слишком выделяется. Затемнив линзы очков и поправив галстук, она оглядывается.
Тут двери отворяются, и в зал забегает невзрачного вида юнец. На нем мешковатые штаны, ушанка и пара ботинок — истое воплощение того самого трудноуловимого essense de panzer division [62], навевающее мысли о военных колоннах и оливково-зеленых щитах из кевлара. А на лице у него…
