Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно
— Но ведь… — начинает Сирхан — и осекается, чувствуя, как проходит по коже холод.
— Что портить-то? — Старуха взирает на него с жалостью. — Все было испорчено уже давным-давно. Всем пожертвовали — себе же назло, и даже не сомневались притом. Если бы Манфред не отказался от своей человечности и если бы я со временем научилась бы гибкости, может, мы бы еще… — Она прерывается на полуслове. — Ну и дела.
— Что такое?
Удивленная, Памела поднимает трость и показывает на кипящие грозовые тучи:
— Клянусь, там только что был лангуст.
Просыпаясь, Эмбер выныривает из пучины — отступают тьма и жуткое давление вод. В самый первый, полный ужаса миг ей чудится, что она опять угодила в ирреальный мир по ту сторону роутера, и в ее мыслях шарят щупальца-зонды, выведывающие весь ее опыт вплоть до самых укромных и потаенных уголков сознания. Легкие словно бы обращаются в стекло и разбиваются на тысячу мелких осколков, но в следующую секунду она кое-как приходит в себя и хрипло откашливается, жадно дыша стылым ночным воздухом музея.
Ощущение твердого каменного пола под ногами и странная боль в коленях говорят о том, что отныне она не на борту «Странствующего Цирка». Чьи-то грубые руки держат ее за плечи, ее тошнит синей слизью, все тело ходит ходуном от кашля. Голубая субстанция сочится из кожных пор, испаряется с рук и груди, и в движении завитков пара ощущается некая целенаправленность.
— Благодарю, — выдыхает наконец Эмбер. — Я… дышу, кажется.
Сев на пол, она понимает, что совсем без одежды. Закрывает и открывает глаза — все, что ее сейчас окружает, внушает чувство экзотичности и странного, лишнего неудобства. Хлопая глазами, она ощущает некое сопротивление — веки слушаются ее как бы с долей задержки. Ощущение повторного узнавания чего-то позабытого, знакомого ранее — вот что она сейчас чувствует: будто очутилась на родине после долгих мытарств. Но вот то, что
— Очнулась,
— Хмг. — Эмбер осторожно трясет головой, убирая липкие мокрые волосы с лица. По коже гуляет мимолетный сквозняк. Она сосредотачивается на своих внутренних чувствах и пытается ухватить реальность, но та не поддается — она не вложенная. Все, что окружает ее теперь, такое закостенелое и неподатливое, что накатывает резкий приступ панической клаустрофобии:
— Где я, в музее? На Сатурне? Мы что, знакомы?
— Лично — нет, — деликатно отвечает орангутанг, — но по переписке — да. Я Аннет Де Марко.
— А, тетя! — На неосвоившийся еще мозг Эмбер нахлестывает прибой воспоминаний, и она разветвляет сознание, чтобы сгрести всю кучу в одно целое. Да, когда-то именно эта женщина даровала ей при помощи отца столь необходимую свободу. Конечно.
— А папа здесь? — с надеждой интересуется Эмбер, даже осознавая, что в реальном мире пролетело тридцать пять лет линейного времени: по меркам эпохи, где в одну декаду проходит сразу несколько промышленных переворотов, воды жуть как много утекло.
— Я не знаю наверняка. — Орангутанг лениво жмурится, чешет подмышку, окидывает обстановку взглядом. — Может, он в одной из этих бочек, играет сам с собой в наперстки. А может, ушел в одиночный заплыв — до той поры, пока пыль не уляжется. — Обезьяна вновь поворачивается к Эмбер и таращит на нее огромные карие, слишком человеческие глазищи. — Надо думать, не так ты все это себе представляла?
— Совсем не так. — Эмбер делает глубокий вдох, десятый или двенадцатый по счету из всех, что сделали эти новые легкие. — Что с твоим телом? Ты же была человеком. И что тут вообще происходит?
