Читаем Аччелерандо онлайн бесплатно
Именно эта лилия устлана ковром из травы, а центр диска возвышается на пологом холме, увенчанном сверкающим бетонным горбом Бостонского музея науки. Он выглядит странно нагим, лишенным своего фона из шоссе и мостов реки Чарльз; но даже щедрые килотонны пассивной материи, загруженные небесными лифтами, вознесшими музей к орбите, не смогли бы донести обрамляющий контекст вместе с ним.
— Пустая трата денег, — ворчит женщина в черном. — Вообще, чья это была дурацкая идея? — Она тычет в музей бриллиантовым наконечником своей трости.
— Это же манифест, — рассеянно говорит Сирхан. — Ты же знаешь, у нас ныне столько ньютонов импульса, что мы можем послать наши культурные посольства, куда захотим. Лувр находится на пути к Плутону — слыхала?
— Трата энергии. — Она неохотно опускает трость и опирается на нее, корча гримасу. — Неправильно все это.
— Ты же выросла во время второго нефтяного кризиса, так? — спросил Сирхан. — А на что это было похоже тогда?
— На что похоже? Ну, бензин подскочил до пятидесяти баксов за галлон, но у нас все еще хватало при этом на бомбардировщики, — говорит она пренебрежительно. — Мы знали — все будет хорошо. Если бы не эти проклятые назойливые постгуманисты… — Ее лик весь изборожден морщинами, он стар как грех, и из-под поблекших до цвета гнилой соломы волос глаза ее сверкают неподдельной яростью, но в то же время Сирхан улавливает в ее словах какую-то самоуничижительную иронию, которую не понимает. — Такие, как твой дедушка, черт бы его побрал. Если бы я снова была молода, я бы пошла и помочилась на его могилу, чтобы показать ему, что думаю о том, что он сделал. Если у него есть могила, — добавляет она почти нежно.
Точка отката памяти: запись для семейной хроники, повелевает Сирхан одному из своих привидений. Как преданный делу историк, он регулярно записывает каждое свое переживание: как до того, как оно войдет в книгу его сознания — эфферентные сигналы ведь самые чистые, — так и в своем собственном потоке самости, несмотря на грозящую нехватку памяти. Но его бабка на протяжении десятилетий была на диво последовательна в своем отказе приспосабливаться к новым условиям.
— Ты ведь записываешь, не так ли? — Она принюхивается.
— Ничего я не записываю, бабушка, — мягко говорит он. — Просто сохраняю память для будущих поколений.
— Ха! Ну-ну, посмотрим, — говорит она подозрительно. Внезапно она издает резкий лающий смешок. — Нет, лапушка,
— Ты собираешься рассказать мне о моем дедушке? — спрашивает Сирхан.
— А оно мне надо, языком ворочать? Знаю я вас, постлюдей — вы просто пойдете куда надо и сами спросите у его призрака. Вот только не отнекивайся! У каждой сказки по две стороны, дитя, и версию этого пройдохи услышало куда больше ушей, чем полагается по чести. Оставил мне твою мать на воспитание, и ничего с него было не взять, кроме вороха бесполезной интеллектуальной собственности и кучи исков от мафии, с которыми тоже надо было как-то разобраться… не знаю, что я вообще в нем нашла. — Анализатор голоса оповещает Сирхана, что бабушка слегка привирает. — Он — никчемный мусор, не забывай об этом. Ленивый идиот не мог самостоятельно создать даже одного стартапа: он должен был отдать все это, все плоды своего гения, кому-то еще.
Памела ведет Сирхана медленным шагом, под аккомпанемент ворчанья и перестука наконечника трости по тротуару. Они обходят кружным путем вокруг одного крыла музея и останавливаются у старинной, на совесть выстроенной погрузочной площадки.
— Даже коммунизм на свой лад он так и не построил. — Старуха кашляет. — Ему бы крепости в руки, чтоб взялся за эти вдохновенные грезы об игре с положительной суммой по-взрослому да употребил бы это все на дело… В былые времена ты всегда знал свое место — и никаких тебе вывертов. Люди были настоящими людьми, работа — настоящей работой, а корпорации — просто вещами, которые делали то, что им говорят, и ничего больше… Потом и она пошла во все тяжкие — и это тоже его заслуга.
— Она? Ты имеешь в виду мою, хм, мать? — Сирхан снова обращает внимание своего первичного сенсориума на ее мстительное бормотание. Во всей этой истории оставались еще аспекты, с которыми он не совсем знаком, но которые ему нужно обрисовать, чтобы убедиться, что все идет так, как должно, — когда судебные приставы войдут, чтобы вернуть разум Эмбер.
