Читаем Улей онлайн бесплатно

Он остановился, весь в поту, дрожа; его вырвало. Кружилась голова, и Гейтс был дезориентирован из-за того, что они копошились у него в голове. Он знал: единственный плюс – они ужасно старые, ужасно измученные, для них человеческий мозг – что-то вроде страны чудес. Карнавал ярких огней и танцующих клоунов, жонглеров и пожирателей огня, уродцев и глотателей шпаг. Эмоции и желания, инстинкты и воспоминания человека для них как наркотик, и они не могут насытиться, им нужно еще и еще, они, как наркоманы, получают кайф, кормятся, сосут и теряют себя в этом процессе. Они настолько очарованы бессмысленными обрывками и обломками эмоций, что отвлекаются, жиреют и становятся ленивыми из-за своей прожорливости.

Это дает тебе время, это все дает тебе время.

Они не очень хорошо управлялись с сильными эмоциями, такими как ненависть, и любовь, и гнев. Эти эмоции ослабляли их, а когда такое происходило, им становилось любопытно, и они хотели понять причину. И поэтому, уходя из города, Гейтс начал заполнять свое сознание самыми сильными переживаниями: от девушки, которая бросила его в десятом классе, до смерти любимой гончей, когда он учился в аспирантуре, от развода родителей до смерти матери.

И это действовало.

О, он их чувствовал, они окружали его, но в неопытных руках человеческий мозг – как лавка древностей, погреб, уставленный ящиками, чердак, набитый выброшенным мусором повседневной жизни. Там легко заблудиться, потому что каждый период страсти, любви, сердечных мук связан с десятками и сотнями других, а они, как расчетливые и дотошные существа, попытаются пройти по каждой такой линии.

Но времени у Гейтса было мало, и он это знал.

Город, хотя и давно мертвый, с его точки зрения, был недостаточно мертв. Гейтс чувствовал, как пробуждаются его жуткие механизмы. Это было едва уловимое ощущение, но он чувствовал движение – как после долгого-долгого сна начинают дышать легкие города. Он знал: источник энергии для города – не только его мозг, но тысячи мозгов тех, кто умер здесь, остаточная психическая энергия их боли, пропитавшая это место, как кровь пропитывает хлопчатобумажную ткань.

Он ощутил неожиданную сильную боль в голове, словно сотни рыболовных крючков впились в мозг. О да, Старцы копали все глубже и глубже, одержимые детскими травмами и страхами, смутными инфантильными мечтами, неясными картинами города, которые стали неотъемлемыми чертами психики человека.

Скоро ты увидишь призраков. Может, Старцев, может, тех, кого они приводили сюда, твоих предков из древности. И может быть, только может быть, призраков твоих собственных воспоминаний.

Но призраки Гейтса не тревожили.

Тревожила необходимость выбраться из города раньше, чем они узнают то, что он хочет скрыть. Туннель, в котором он находился, прямоугольной формы, начал вибрировать. Температура падала: немертвые разумы Старцев начали отбирать энергию у самого воздуха, обращая температуру в энергию, чтобы иметь возможность проявиться. Звуки продолжались: треск и стуки, писк и царапанье.

– Это самый старый в мире дом с привидениями, и ты пробираешься по нему.

Гейтс пополз быстрей, встал, слепо спотыкаясь от животного страха, он хотел лишь убежать, убежать, убежать…

Он нашел выход, выбрался и упал с высоты в пятнадцать футов на обломки у основания города. Попытался бежать, но ноги стали как резиновые, и он снова пополз, все более громкий белый шум заполнял голову, и он больше не мог думать, не мог ничего делать, только издавать всхлипывающие звуки, нечленораздельные и безумные…

СТАНЦИЯ «ВРАДАЗ»

Попасть внутрь оказалось нелегко.

Лагерь был небольшой, и здания – те, что не были раздавлены ледяным барьером, – полностью занесло снегом. Хейсу и его спутникам пришлось пробиваться сквозь снег, который временами доходил им до бедер, и докапываться до льда в пяти футах ниже. Они прихватили фонари, ледорубы и лопаты, и все это пришлось пустить в ход. Выбрали приземистое центральное сооружение, которое как будто было соединено с другими, и принялись за работу. Сам вид этого места вызывал непонятный ужас, но после напряженной работы лопатами и пробивания пути ужас рассеялся.

Это был мертвый лагерь.

Тут нечего было бояться, и понять это помогла усталость. Нервы у них по-прежнему были на пределе, но Хейс считал, что это вполне естественно. За долгую зимнюю ночь стала очевидней смертоносность Антарктики. При скрежещущем ветре и летящем снеге, при постоянной температуре ниже пятидесяти градусов воображение поневоле разыгрывается. Этого следовало ожидать.