Читаем Улей онлайн бесплатно
– Знаменитая пропасть, – сказал Катчен. В голосе его звучала горечь, и никто его за это не винил. – Если бы они пробурили где-нибудь в другом месте, может, у нас бы не было неприятностей.
– О нет, были бы, – сказал Хейс. – То, что произошло там, внизу,
Группа Гейтса оставила аварийную лестницу, по которой можно спуститься вниз. Посветив фонариком, Хейс увидел, что глубина спуска примерно тридцать футов. Внизу было темно, как в шахте, и от мысли о спуске защемило в груди. Но выбора не было. Он начал спускаться, в надутых воздухом сапогах это было трудно, словно идешь в туфлях клоуна по туго натянутой веревке. Он спускался медленно, и Шарки сверху освещала его. В воздухе плыли крошечные кристаллы льда от его дыхания.
Наконец Хейс спустился.
Пол был неровный, скалистый, покрытый изморозью и льдом. Хейс посветил вокруг и увидел, что он в проходе, который постепенно уходит в замерзшую землю.
– Все в порядке! – крикнул он наверх. – Следующий!
Очередь Шарки. Она легко спустилась по лестнице. За ней Катчен, все время говоря, что, когда он в последний раз спускался с ними, ему пришлось на станции выжимать свои трусы. Но вот спустился и он.
– Похоже на декорации старого фильма категории Б, – сказал он, поворачивая фонарь. – Естественная пещера, я бы сказал. Не вижу на стенах никаких следов обработки.
Хейс тоже не видел.
– Известняк, – сказал он, разглядывая слои один над другим.
– Конечно, естественная известняковая пещера. Вероятно, вырытая за миллионы лет водой, – сказал Катчен.
Шарки усмехнулась.
– И кто теперь говорит о базовых геологических сведениях?
Проход был примерно в восемь-девять футов в высоту и, может, пять футов в ширину. Хейс пошел первым, остальные за ним. Проход повернул сначала налево, потом направо, еще несколько поворотов, как водяная змея. С каждым шагом они все больше углублялись в гору. Через десять минут Хейс заметил, что стало теплей. Конечно, еще не пришло время для эпиляции бикини и стрингов, но определенно потеплело. Катчен тоже заметил это, сказав, что это вулканическое тепло или какие-то геотермальные источники.
– По крайней мере, здесь мы не замерзнем, – сказала Шарки.
Катчен кивнул.
– Знаете, я удивляюсь, как Гейтс и его ребята это выдерживали. Были здесь час за часом. Если бы не тепло, они бы отморозили яйца…
Шарки прижала палец к губам.
– Тише!
– Что?
– Заткнитесь! – прошептала она.
Теперь Хейс тоже прислушивался.
Он не знал, чего ждет, и какая-то его часть искренне не хотела этого знать, но он вслушивался. Слышал эхо от чего-то внизу… просто едва уловимый царапающий звук, который исчез так быстро, что Хейс не был уверен, что слышал его. Но через пять секунд он его снова услышал – словно палкой проводят по подземной стене.
Внизу, в подземном мире, многоэтажном и ужасном, как воображаемый замок Дракулы, вероятно, это было худшее, что можно услышать. Царапанье предполагает движение, а движение означает, что кто-то жив…
Они стояли, глядя друг на друга и на известняковые стены, ледяная дымка собиралась у их ног, как наземный туман. В свете фонаря Катчена видны были только пар от их дыхания, взвешенные ледяные кристаллы и клубящиеся пылинки. И тени. Потому что в этом жутком полумраке свет создавал огромные искаженные тени.
Хейс сделал еще несколько шагов; внутри было пусто. Он посветил фонарем дальше в стигийскую тьму, которая могла вести в сам ад.
Он снова услышал звук и вздрогнул.
По проходу к ним, казалось, приближалось царапанье, а еще через несколько секунд оно прозвучало словно из неимоверной дали. На одно-два мгновения стихло и началось снова… тот же самый царапающий звук теперь звучал ближе. Хейс почувствовал, как пот течет по спине. Все внутри напряглось. Он слышал собственное дыхание, и оно казалось невероятно громким. Потом неожиданно царапающий звук послышался совсем близко, так близко, что Хейс был уверен: тот, кто производит этот звук, появится в любое мгновение, что-то паукообразное с царапающими ветками вместо пальцев.
Потом звук внезапно прекратился.
– Что это? – спросила Шарки, стараясь держаться рядом.
Он хотел ей сказать, что, вероятно, ничего, что звук мог донестись сюда с поверхности. Но не сказал, потому что меньше чем через минуту царапанье сменил другой звук – писклявый трубный звук, как старая запись церковного орга́на, записанного на «Виктроле»[45]. Пронзительный и резкий, он становился все громче и настойчивей. Никакой ветер в подземном ходе не мог создать ничего подобного. Звук был неземной и тревожащий, аудиоэквивалент ножа, прижатого к спине и медленно передвигаемого вверх.
Хейс почувствовал себя онемевшим, у него подгибались ноги, он лишился координации.
