Читаем Улей онлайн бесплатно
– Знаменитые последние слова, – сказал Хейс, и все рассмеялись.
Кроме Линда.
О нем забыли.
Он стоял, глядя на тварь во льду, слушал, как капает вода, и это действовало на него как зов сирены: глаза были широко раскрыты и неподвижны, губы шевелились, но не произносили ни слова. Линд простоял так минут пять, прежде чем кто-то заметил, что он словно в трансе.
Хейс сказал:
– Линд… Эй, Линд… ты в порядке?
Тот лишь покачал головой, его верхняя губа приподнялась в оскале.
– Этот проклятый ЛаХьюн… думает, что он здесь главный, но ему не хватает смелости, чтобы прийти и посмотреть на это… на это
Хейс положил руку ему на плечо.
– Эй, Линд, остынь! Это всего лишь окаменелость!
Линд сбросил его руку.
– И это все? Вы не чувствуете, как оно смотрит на вас? Боже, эти глаза… эти ужасные красные глаза! Они проникают в вас, заставляют чувствовать, заставляют действовать. Хотите сказать, что не ощущаете этого вот здесь? – Он потер виски, разминая их, как тесто. – Разве вы не чувствуете, о чем оно думает? Не чувствуете, как оно забирается вам в голову, хочет украсть ваш мозг… хочет сделать вас другим, не тем, кто вы есть? Боже, Хейс, это… эти глаза… эти проклятые глаза…
Он замолчал, тяжело дыша, как задыхающаяся рыба. Все его лицо было покрыто потом, глаза выпячены, жилы на шее напряглись. Линд, казалось, был на грани истерики или старого доброго инсульта.
– Его лучше отвести в жилое помещение, – сказал Гейтс.
Все смотрели на Линда, думая о его словах, но ничего не говоря. Кусок льда упал с мумии, и Хейс напрягся, услышав этот звук. Ей-богу, на сегодня с него достаточно!
Он помог Линду надеть парку и провел его к выходу. Когда он собрался открыть дверь, Линд повернулся и посмотрел на ученых.
– Я не спятил, и мне все равно, что вы думаете. Но лучше прислушайтесь ко мне, и прислушайтесь внимательно. – Он дрожащим пальцем указал на мумию. – Что бы вы ни делали, что бы каждый из вас ни делал… не оставайтесь с этой тварью наедине. Если не хотите неприятностей, не оставайтесь с ней наедине…
И они вышли.
– Ну и ну, – сказал Брайер. – Ну и ну…
Ветер бил по хижине, как кулаком, тряс ее, заставлял свет мигать; на секунду мужчины оказались с тварью в темноте.
И судя по выражению лиц, им это не слишком понравилось.
На полюсе много лагерей. Группы хижин разбросаны по замерзшим склонам и низинам, как язвы и ушибы на древней шкуре зверя. Лишь немногие из них населены, когда зима показывает свои холодные белые зубы.
«Харьков» – одно из таких мест.
Очередная захудалая исследовательская станция, чьи многочисленные строения, как кости без плоти, возвышаются над черным льдом, дрожа под белоснежным саваном. Безлюдное унылое место, где никогда не светит солнце и никогда не перестает кричать ветер. Одно из тех мест, которые заставляют вас сжаться, свернуться, как мокрица, и ждать конца ночи или прихода весны. А до тех пор остается только ждать, коротая дни, которые на самом деле ночи, и чем-нибудь занимая свои мысли.
Но кое о чем точно не стоит думать – об этих древних созданиях, выкопанных из полярных могил. О существах, которые появились раньше человечества на бог знает сколько миллионов лет и которые способны свести вас с ума одним своим видом. О существах с горящими красными глазами, которые словно забираются в вас и шепчут злобными голосами, заполняя ваш разум чуждыми тенями…
Хотя он выпил пинту «Джим Бим Рай»[10] перед тем, как погасить свет, Хейс очень плохо спал ночью. С того момента, как он закрыл глаза, и до того, как открыл их в четыре часа утра, его преследовали кошмары. Мужчина лежал в темноте, пот заливал его лицо.
В спальне царил мрак, циферблат цифровых часов на стене отбрасывал зеленоватый отсвет. Слышны были только ветер снаружи и гудение увлажнителя в углу. Прибор работал круглосуточно, пытаясь увлажнить воздух самого сухого, холодного и ветреного континента.
В комнате стояло две кровати. Если упадешь со своей кровати, очень велика вероятность свалиться на кровать товарища. В спальнях было тесновато, но на станции места всегда мало. Сегодня вторая кровать пустовала. Линд спал в биомеде, доктор Шарки накачала его «Секоналом».
Хейс был один.
Может, из-за того, что случилось с Линдом, а может, по другой причине, но сны у него были дурные. Очень дурные. Даже сейчас у Хейса в голове все путалось, и он не был уверен, сны это или нет. Он не мог вспомнить их полностью, только спутанные кошмарные сцены, где он спасался от преследования, прятался от страшных существ с горящими глазами.
Он отчетливо помнил последнюю сцену.
Именно она вырвала его из сна, заставила сесть в кровати, стуча зубами. Во сне над Хейсом нависла гротескная мерзлая черная тень, обдавая его холодом могил и склепов. Тень стояла у изножья кровати, глядя на него… и все. Он проснулся, сдерживая крик.
Нервы.
