Читаем Улей онлайн бесплатно
Хейс продолжал вести машину, посматривая на джипиэс и на местность перед собой. Он гадал, как там Гейтс. Жив ли он вообще. Они согласились дать ему время, но, как и самой Шарки, ему не очень нравилась эта идея.
Местность по обе стороны была мертвенно-белая, с ледяными навесами, торчащими, как горные пики. В свете фар они казались памятниками и надгробиями.
По мере приближения к хребту Доминион поверхность становилась холмистой, полной неожиданных ущелий и навалов льда, выступов и обветренных скал, поднимающихся, как церковные шпили. Суровая, опасная местность. Хребет Доминион тянется вдоль края Восточно-Антарктического ледяного щита, в месте соединения массивных ледников Бирдмора и Милла. Хейс знал, что, будь сейчас день, он мог бы увидеть вдалеке конусы Трансантарктических гор.
«Снежный кот» бодро продвигался вперед, пробираясь через ледяные выступы. Ветер дул, снег продолжал идти, временами угрожая засыпать их.
– Эй! Вы это видели? – сказал Катчен, едва не подавившись.
Шарки напряглась рядом с ним, а Хейс попытался сглотнуть.
– Что?
– Я… я видел какую-то фигуру… Кажется, видел, – сказал Катчен. – Справа. Она прошла мимо нас, потом я потерял ее из виду.
– Может, какие-то скалы, – заметила Шарки.
– Нет, она удалялась от нас. – Катчен немного помолчал, потом добавил: – Думаю, я видел глаза.
– Глаза? – переспросил Хейс. – Сколько?
Шарки почти вызывающе скрестила руки.
– Перестаньте! Вы оба!
– Просто фигура, – сказал Катчен. – Вот и все.
Хейс хотел сказать ему, что он спятил, что здесь нет ничего движущегося, но у него пересохло во рту. Было такое впечатление, будто что-то плетет ледяную паутину в основании позвоночника и холодок медленно поднимается по спине.
– Наверно, вообще ничего не было, – сказал Катчен, словно пытался убедить себя.
Прошло десять минут, потом двадцать. Хейс надеялся, что они ничего не увидят. Он проверил джипиэс.
– Хорошо, мы должны быть прямо во «Врадазе»… в окрестностях лагеря.
Но сейчас в Антарктике была зима, вечная ночь покрывала все черным сатином. Хейс включил пониженную передачу, включил прожекторы. Лучи прорезали ледяную равнину, но видно было только на двадцать-тридцать футов, потом буря отбрасывала свет назад. По виду и по звукам снаружи – словно песчаная буря.
Хейс повел «кота» широким кругом, оставаясь в пределах поля джипиэс. Катчен светил по сторонам прожектором. Снег пошел чуть реже, и они видели прямо перед собой большой ледяной барьер не менее семидесяти или восьмидесяти футов высотой.
– Вон там, – сказал Катчен. – Вон там что-то есть.
Он оказался прав: прямо перед барьером в снегу виднелось несколько неправильных прямоугольников. Хейс видел то, что могло быть крышей, антенной, ржавой металлической стеной, с которой ветром снесло снег. Ледники толкали барьер с гор – по несколько футов в год. Рано или поздно он раздавит лагерь «Врадаз».
Хейс, продвигаясь сквозь ночь, подвел «кота» ближе. Волны снега, как буруны в море, расстилались на поверхности того, что когда-то могло быть лагерем у подножия ледяного барьера.
– Еще несколько недель, и лагерь был бы полностью погребен, – сказал Катчен. – Думаю, нам следовало подождать этого.
Хейс остановил «кота», оставив двигатель включенным. Неожиданно воцарилась жуткая тишина, возникло зловещее ощущение заброшенности и безжизненности, которое свойственно всем покинутым лагерям. Ветер выл, а ледяной барьер трещал и щелкал.
Они сидели в кабине, ожидая, думая.
Хейс не мог сказать, что чувствуют остальные, но вид погребенного в снегу и льду «Врадаза» вызывал у него неприятное чувство в животе. Его конечности напряглись, связки натянулись, а пульс участился. Он невольно протянул руку к Шарки, а она к нему и взяла за руки его и Катчена. Они сидели в ветреной темноте, слушали, как снег ударяется о ветровое стекло и скребет бока машины. Все молчали. Сидели неподвижно, едва дыша.
«Мы как дети на пороге дома с привидениями в октябрьскую ночь, – думал Хейс. – Слушаем, как шуршат листья и скрипят ставни. И думаем, хватит ли у нас храбрости войти».
– С меня довольно, – сказал Катчен. – Либо мы это делаем, либо поворачиваем назад. В рекламной брошюре говорилось, что здесь есть бассейн. Но я не вижу никакого бассейна.
Хейс улыбнулся, отпустил руку Шарки в перчатке.
– Ну, мы не можем просто трусливо сидеть.
Он открыл дверцу. Ворвался холодный воздух.
Снаружи громоздился снег, и ветер выкрикивал их имена.
СДВИГ «МЕДУЗА»
Гейтс пришел в себя: он полз по длинным проходам мертвого города, но не помнил их. Последнее, что он помнил, – призрак, этот проклятый призрак и… и потом принуждение спуститься сюда, хотя он знал, что ему нужно вернуться в «гипертат»… нет, в «снежного кота». В «снежном коте» было то, что ему необходимо. Оно лежало на сиденье. Это..
