Читаем Улей онлайн бесплатно
И он побежал. Ветер толкал его вперед и пытался заставить свернуть. Хейс прорывался через сугробы, поскользнувшись только раз. Остальные тоже бежали, но держались за ним, как будто хотели, чтобы он увидел все первым.
Огни «спрайта» горели, в лучах вился снег. Хейс видел смутную фигуру в кабине.
Хейс услышал, как Шарки окликает его; он махал, пытаясь остановить «спрайт». Если водитель его увидел, он никак этого не показал. Вначале Хейс подумал, что у водителя какой-то приступ и он потерял контроль над машиной, но теперь он так не думал: «спрайт» громил все планомерно, методично.
Теперь «спрайт» направлялся к нему.
Он изменил направление и шел точно на него.
– Вот дерьмо, – сказал вполголоса Хейс, поворачиваясь и готовясь убежать.
Рутковский стоял рядом с ним с винтовкой в руках, он потерял дар речи.
– Стреляй в этого подонка! – сказал Хейс.
Но Рутковский его не слышал.
Хейс отобрал у него винтовку.
Это была малогабаритная автоматическая винтовка двадцать второго калибра. Хейс поднял ее и выстрелил в ветровое стекло. Щелкнул затвором, послав второй патрон. Тот, кто сидел в кабине, поднял руки.
«Спрайт» остановился.
Хейс сбоку подошел к кабине, подняв винтовку; если кто-то попытается его остановить, получит прикладом по голове.
Но никто его не остановил.
Люди подошли, но держались на расстоянии. Здесь были Катчен и Шарки. Корицкий и Содермарк. Сайпс и Рутковский. Еще несколько. Все молчали. Двигатель «спрайта» умолк, дверца кабины открылась, и ветер рванул ее. Потом она снова хлопнула. Тот, кто сидел в кабине, вышел и ступил на гусеницу.
Это был Холм.
Геолог из группы Гейтса. Он стоял на гусенице, как политик, готовый произнести речь. Он был в парке, но без шапки. Седые волосы шевелил ветер. Лицо было цвета прокипяченной кости.
– Холм? – сказал Хейс, гадая, попал ли в него из винтовки. Холм казался невредимым. – Холм? Что ты, черт побери, творишь?
– Осторожней, Джимми, – сказал Рутковский. – Что-то здесь неладно.
Это уж точно.
Холм соскочил с гусеницы в снег и шагнул вперед, а Хейс отступил. Холм был худой и невысокий, и Хейс мог переломить его через колено, даже не вспотев… но в этот момент трудно было представить себе более опасного человека. В нем было что-то холодное и безжалостное.
– Холм, – сказал Хейс.
Холм посмотрел на него, его глаза были полны ледяной пустоты. В них не было ничего. Ничего человеческого, во всяком случае. Он смотрел на Хейса совершенно равнодушно. Бледное лицо выглядело измученным, а два влажных черных глаза заставили все перевернуться в животе Хейса. Они были словно окна в какой-то безбожный мертвый тупик.
Хейс с трудом сглотнул.
Эти глаза пронзали его, опустошали.
В них была сила, темная, мрачная и древняя. Хейс чувствовал то же самое, когда смотрел в круглый красный глаз твари в строении № 6… что он поглощен, сожран, будто скользит в какой-то темный пищевод.
Он смог издать горлом слабый звук, но это все.
– Джимми, – сказала Шарик. – Уйди от него… уходи немедленно.
Ее голос был как удар по лицу. Хейс моргнул, шагнул назад и едва не упал: ноги разъехались в противоположных направлениях. Но он пришел в себя, и картина мира снова сфокусировалась. И тут он вспомнил тот вечер, когда они разговаривали с Гейтсом онлайн. Он все еще видел эти угрожающие слова на экране:
И Хейс понял, что петух все же клюнул.
Он поднял винтовку.
– Так, Холм, стоять. Следующая пуля попадет тебе между глаз. Где Гейтс? Брайер? Остальные? Что ты с ними сделал?
Холм слегка наклонил голову, как щенок, но это было нисколько не мило. Напротив, агрессивно и отвратительно, словно паук распрямляет лапы у вас на ладони. У Хейса это вызвало чувство атавистического отвращения.
– Где Гейтс? – снова спросил он, заметив, как жалко звучит его голос в ледяной черноте ночи.
– Застрели его, – сказал Рутковский. – Убей это гребаное животное.
Холм шагнул вперед, остановился, посмотрел на Хейса с каким-то непонятным, таинственным выражением удовольствия. Так смотрят на собаку, которая научилась сидеть и просить подачку, или на обезьяну, которая умеет вертеть ручку шарманки. Никакого страха или обеспокоенности при виде человека в отчаянии с винтовкой в руках, только удовольствие, забава.
– Кто-нибудь, сделайте хоть что-то, – произнес другой голос. – Прежде чем я совсем свихнусь.
Вокруг сгустилась ночь. Ветер продолжал дуть, снег валил, плясал в лучах фар «спрайта». Холм дышал очень часто, и звучало это так, словно воздух пропускают через хрустящее сухое сено. Каждый раз, когда он выдыхал, возникало и развеивалось густое белое облако.
Хейс слышал, как ветер воет вокруг строений, слышал неуверенные звуки шагов по жесткому паковому льду.
