Читаем Улей онлайн бесплатно
Может быть. А может, нет.
Только раз они вторглись в него, заполнили его разум своим подавляющим дьявольским присутствием, бросили на колени; у Гейтса было такое ощущение, что вот-вот мозг потечет из ушей. Он ждал, схватившись за голову, уверенный, что они придут из темноты и захватят его, но ничего не произошло. Немного погодя он услышал крик. Кричал один человек, и Гейтс знал, что это отголосок чего-то случившегося в далеком прошлом…
Да, потому что он узнал голос. Это был его собственный голос. Гейтс был напуган до чертиков, как они и хотели. Он зажал руками уши, потому что не хотел слышать. Сердце билось в груди, как маленькая птица в клетке, билось и билось о стены клетки, отчаянно стремясь вырваться. Гейтсу казалось, что оно вот-вот вырвется в потоке крови. Тогда он больше, чем когда-либо, ощутил холодный страх лисы, которая прячется в тростнике, ожидая, когда пройдут охотники с лающими собаками.
Он чувствовал себя маленьким и незначительным.
Пора было уходить, и Гейтс не колебался. Он пошел в город, потому что думал, что они не ожидают его прихода. Но когда выбирался, заблудившись раз, другой, третий, то подумал, что, возможно, они заманили его в руины. Если они смогли сдвинуть пространство и время, когда он в «снежном коте» ехал в «Харьков», то легко могут сделать то же самое в этом проклятом месте. Заставить его бродить часами и днями, пока он не умрет.
Но Гейтс нашел дорогу и проскользнул через грот, пока тени окружали его и следили за каждым шагом. Он выбрался из пещеры и оказался наверху. Луна ярко светила, ее свет отражался от снега и прозрачного льда. Гейтс нашел «кота» и подумал о том, чтобы снова попытаться уехать, но ему не хотелось снова проходить через это.
Он зашел в «гипертат», закрыл дверь и стал читать дневник Блекберна.
СТАНЦИЯ «ХАРЬКОВ»
Решающий момент.
Гандри и его люди так это не называли, но именно так это воспринимал Хейс. Криобот запустили двенадцать часов назад, через два дня после разговора Элейн Шарки с доктором Гейтсом. Потребовалось восемь часов, чтобы криобот прошел оставшиеся сто футов льда над озером Вордог и погрузился в туманные черные воды озера. Гандри и его люди не спали больше суток, и Хейс полагал, что вряд ли они смогут поспать в ближайшее время.
Все они были на взводе.
Хейс проснулся в четыре утра, потому что тоже был взбудоражен. Взбудоражен, да, и
– Понимаете, Джимми, – сказал Гандри, – то, что мы здесь делаем, вызывает некоторую тревогу. Группы защитников окружающей среды обеспокоены тем, что мы загрязним это чистейшее озеро, а в научном сообществе озабочены тем, что мы высвободим большое количество метана… это может оказать катастрофическое воздействие на климат планеты.
Услышав это, Хейс открыл рот.
– Вы хотите сказать, что можете уничтожить нас всех, лишь бы исследовать это чертово озеро?
– Это нас несколько заботило, так сказать, – согласился Гандри. – Но мы приняли все меры предосторожности, и наши тесты и керны подтверждают: здесь есть некоторое количество метана, а также гелий, азот, следы экзотических газов, таких как ксенон… но ничего такого, что могло бы подействовать на нашу атмосферу.
Итак, проект «Глубокое бурение» продолжался.
Криобот растопил себе путь во льду и погрузился в озеро. Теперь он находился там уже около трех часов, передавая множество информации о температуре воды, ее химическом составе и биологии озера. Он уже обнаружил большое количество органических молекул и даже разнообразные архебактерии, эубактерии и эвкариоты. Озеро действительно было полно жизни, как они и думали, и богато органикой.
Вот это поистине взволновало всех, особенно Кэмпбелла, микробиолога группы. Он был так возбужден, что забыл, что Хейс не собрат-ученый, а работает с генераторами и бойлерами. Когда в контрольную рубку начала поступать информация и на экране появилось изображение, Кэмпбелл схватил Хейса за руку и начал тараторить, как ребенок о подарках под новогодней елкой. Но говорил он об исследованиях по молекулярной биологии, о судебно-медицинской биологии и об анализе древних белков и ДНК. Хейс вел себя так, будто все знает об этом, и радостно улыбался и кивал, пока Кэмпбелл рассказывал об особенностях полимеразной цепной реакции (ПЦР) с использованием ген-специфичных и случайных праймеров, ПЦР-амплификации эволюционно консервативных генов, метаболизма микроорганизмов и, конечно же, о чудесах цианобактерий и палеоиндикаторов.
