Читаем Улей онлайн бесплатно

Но все было тщетно, потому что это ощущение его не покидало. Хейс заснул минут на тридцать перед самым рассветом – перед тем, что называют рассветом в этом месте, где никогда не восходит солнце, – и проснулся от матери всех кошмаров: в этом кошмаре у бесформенных тварей были пальцы на черепе, эти пальцы врастали в него, трогали его и заставляли видеть и чувствовать то, что было не его частью, а частью чего-то другого. Чего-то чужеродного.

Ничего из этого не имело реального смысла.

Но и то, что произошло в строении № 6, не имело смысла. С каждой минутой случившееся меркло в его голове, как дурной сон, становилось смутным и сюрреалистичным, как что-то, на что смотришь через желтый целлофан.

Хейс знал, что должен рассмотреть это в истинном свете, подчинить себе и растоптать. Потому что, если не сделает этого, начнет бредить, как Линд, его мозг превратится в теплую плодовую мякоть.

Строение № 6. Строение № 6. Строение № 6.

Хейс начинал думать о нем как о каком-то запретном месте, как о доме с привидениями, полном злых духов, сочащихся из разрушенных стен. Как о месте не столько физически опасном, сколько психологически ядовитом и духовно прогнившем.

Дважды после возвращения из строения № 6 он подходил к биомеду, хотел постучать в дверь, броситься к ногам дока Шарки и закричать, рассказать обо всех ужасах, которые ему пришлось пережить.

Хейс сам не очень хорошо понимал, что чувствует к Шарки. Она была замужем, но он знал, что в любое время дня и ночи может прийти к ней, и она поможет ему, будет рядом. Потому что между ними существовала связь, настоящая, туго натянутая и прочная, как кабель. И все равно Хейс не мог вывалить к ее ногам все это гниющее, зловонное месиво.

Она бы хотела, чтобы ты это сделал.

Но он не мог открыться перед ней. Пока не мог. Это ощущение надругательства – возьми и скажи это слово, приятель, изнасилование, потому что именно это ты чувствуешь, словно тебя жестоко изнасиловали, – это ощущение было слишком реальным, и он не мог его осмыслить. Требовалось время.

Придя в биомед второй раз, Хейс стоял у двери Шарки в коридоре и беззвучно всхлипывал. И прежде чем рыдание вырвалось наружу, он вошел внутрь, туда, где стояло несколько кроватей, предназначенных для пациентов.

На одной из этих кроватей лежал Линд.

Он был привязан и накачан «Секоналом». Хейс стоял в дверях и смотрел на неподвижно лежащего соседа по комнате. Линд казался старым и хрупким, как будто разобьется на куски, если упадет с кровати. В свете ночника он походил на маленького старичка, пораженного раком, которого с хриплым дыханием покидает жизнь.

Ужасное зрелище.

Хейс чувствовал в горле какой-то нерастворимый комок, который невозможно проглотить.

Линд, боже, бедный Линд.

Линд с его скудным словарным запасом: он считал, что гонорея – это лодка, на которой плавают в каналах Венеции, а валух – женская грудь. Он утверждал, что у него есть незамужняя тетя, которую зовут Хламидия, и всегда смешил Хейса рассказами о том, какая у него сварливая жена. Говорил, она так его изводит, что он всякий раз ждет не дождется возвращения в Антарктику. Красочно описывал ее тирады и брань.

Линд.

Хейс вошел в комнату, и Линд сразу забился во сне. Он дергался, его веки трепетали. Хейс ощутил странное гудение в висках, отступил к двери, и Линд успокоился. Какого дьявола? Хейс снова подошел, и гудение возобновилось, а Линд задрожал, словно в присутствии Хейса ему стало холодно.

Голос в голове Хейса сказал: «Он реагирует не на твое присутствие, а на то, что ты несешь в себе. Эта тварь в доме, Старец, или Древний, или как ты там ее называешь, она коснулась тебя, проникла в тебя, запятнала тебя, и ты никогда больше не будешь чистым. Вот на что реагирует Линд… он чует этот запах в тебе, как чует и в себе. Запах насилия.

На тебе их прикосновение…»

Это было безумием, но имело смысл. Словно в голову Хейса посадили семя, как и в голову Линда, разбудили в нем то, что очень долго спало. Что-то мистическое, что-то древнее, что-то невыразимое.

Но что? Что это?

Хейс подошел ближе, и Линд задергался и застонал, будто вступил в контакт с какой-то энергией. Хейс попятился, слюна у него во рту высохла, голова начала сильно болеть от напряжения… только это была не боль, а что-то совершенно другое.

Он мог видеть, что творится в голове у Линда.

Это бред сумасшедшего, но да, он видел то, что снится Линду. Он был связан с ним, их сознания соприкасались, обмениваясь мыслями и мозговыми волнами. Гудение стихло, но перед глазами возникли зернистые, искаженные картины, как в старом черно-белом телевизоре. У Хейса кружилась голова, он был дезориентирован, в голове проносились образы, он едва не терял сознание. Но он видел, он видел…