Читаем Улей онлайн бесплатно
– Здесь, с ограниченными возможностями патологических исследований, я вынуждена с этим согласиться. Я очень внимательно осмотрела мозг Мейнера. Да, обширное кровоизлияние… почти повсюду кровеносные сосуды полопались, как спелые виноградины. Так что я приняла это. А что касается причины… это уже совсем другое дело, верно?
– Наверно.
– Сегодня утром Гейтс связался с нами по ВЧ, – сказала Шарки. – Я в это время была в радиорубке.
– И?
– По его словам, он проводит много времени в подземном городе. Я взяла микрофон и спросила, что он думает о руинах, но он был… уклончив.
Хейс подумал, что Гейтсу стоило бы взорвать динамитом всю эту пропасть, запечатать, пока есть возможность. Но, вероятно, уже слишком поздно. Клетка открыта. И через миллионы лет зверь выйдет на свободу. Гейтс нервно сглотнул.
– Ты сказала о состоянии мумий?
– Да.
– И что?
Она покачала головой.
– Ему как будто все равно.
– Это странно.
Шарки вздохнула.
–
Она сказала, что Гейтс упомянул, что нашел еще много образцов в чем-то похожем на кладбище внизу… и его не очень заботило состояние тех, что в строении.
– Он сказал только, что строение должно быть всегда закрыто и в него нельзя заходить. – Теперь Шарки смотрела Хейсу в глаза. – Можно подумать, что его беспокоит, как бы мы не занесли туда заразу, но…
– Но ты в это не поверила.
– Нет, не поверила. – Она откусила еще кусок рагу и запила кофе. – В его голосе было что-то, какой-то подтекст, Джимми. Может, это просто мое воображение, но я так не думаю. Как я сказала, Гейтс был сдержан, излишне формален. Иногда казалось, что он говорит очень тихо, словно боится, что его подслушают, а временами он бормотал что-то бессвязное. Но когда я просила его повторить, он менял тему.
– У него неприятности, док. Готов поспорить.
– Возможно. К концу нашего разговора пришел ЛаХьюн, и, кажется, он считает, что все нормально. Не знаю. Может, так и есть.
– Он сказал что-нибудь еще?
– Гейтс? Сказал, что они нашли заброшенный русский лагерь в десяти-пятнадцати милях от них. Сказал, что лагерь практически погребен под снегом, но его это очень заинтриговало. Я слышала в его голосе волнение, Джимми. Может, это ничего не значит, но…
– А может, значит все.
Шарки больше не интересовала еда.
– Я хорошо знаю Гейтса, Джимми. Он человек самоотверженный и преданный. Он не обращает внимания на то, что не связано непосредственно с его работой. Говорю тебе, его интерес к этому лагерю – не простое любопытство. Он попросил меня позвонить моим русским друзьям на «Востоке» и спросить, что они знают об этом.
Шарки переписывалась с русским физиком на станции «Восток» и была с ним в дружеских отношениях еще со времен работы в Восточном лагере, американской базе на «Востоке». Этого человека звали Николай Колич, и он участвовал в русской программе с советских времен, с шестидесятых. Он знал практически все и обо всем. И кстати, под «Востоком» было еще одно огромное озеро с теплой водой, и планировалось после Вордога бурить скважину и к нему.
– ЛаХьюн одобрил твой звонок ему?
– Он сам предложил позвонить.
– Еще что-нибудь?
Шарки рассказала, что Гейтс, по-видимому, очень интересуется бурильной операцией доктора Гандри. Он очень взволнован возможными находками там. Или испуган, сказать трудно.
– Как думаешь, что там, внизу, Джимми?
Хейс рассказал о своем разговоре с доктором Гандри.
– Он мало что говорит, но думает, док. О многом думает. Полагаю, нас с ним тревожит одно и то же. Что-то там, внизу, создает сильное магнитное поле, и он этого опасается.
Хейс был в радиорубке, когда Содермарк, связист, установил связь со станцией «Восток». Еще одна старая советская станция, работающая уже больше сорока лет, и сейчас на ней находились русские, американские и французские исследователи со своими независимыми программами. Связавшись по ВЧ, Содермарк уступил место Шарки, сказав, что пойдет выпить кофе и покурить.
Несмотря на плохую погоду, связь была нормальной; еще был своеобразный вой, то усиливавшийся, то стихавший. Хейс слушал, пока Шарки и Колич какое-то время говорили о работе.
Наконец Шарки сказала:
– Николай. Раскопки, о которых я тебе говорила… да, думаю, ты уже о них слышал… Доктор Гейтс снова там. Нет, не знаю. Не знаю… здесь у нас много странных историй.
Шарки улыбнулась и закатила глаза, пока Колич увлеченно рассказывал о находках Гейтса. Если об этом все говорят на станции «Восток», то точно так же должно быть на «Мак-Мердо», «Палмере» и Полярной станции.
Когда Колич остановился, чтобы перевести дыхание, Шарки смогла вставить:
– У меня к тебе вопрос, Ники. У доктора Гейтса есть вопрос, на который можешь ответить только ты, как мне кажется. Рядом с ним лагерь, заброшенный русский лагерь. Ты о нем знаешь?
Обычно разговорчивый, Колич какое-то время молчал. Они ждали минуту, две, три – ничего.
– Николай? Николай? Ты там? – спросила Шарик. – «Восток», вы меня слышите, «Восток»?
