Читаем Улей онлайн бесплатно
Он знал, что спать с женой другого человека – возбуждающе, волнение недозволенного, табу… но было и нечто гораздо большее. Голод нарастал несколько недель, и было лишь вопросом времени, когда зверь покажет зубы и наполнит свое брюхо. А когда это произошло, наступило послесвечение, тайна и воспоминание, которые они хранили глубоко в себе, в особом месте, куда не могут дотянуться руки других и загрязнить. Это принадлежало им, только им, и этого было достаточно. И они никогда не говорили об этом. Не могли выразить это словами, как не могли держать на ладонях души друг друга. И в этом была вся прелесть. Трепет, радость и волшебство.
Потом, когда они обнимали друг друга и не хотели отпускать, в темноте звучали тихие голоса:
– Что… что мы будем делать, Элейн?
– Не знаю, Джимми. Просто не знаю.
Он тоже не знал, лежал, чувствовал ее и наслаждался прикосновением ее плоти. Ответа не было – только они вдвоем в темноте, чувствующие друг друга. Слушающие, как свистит ветер и кровь стучит в висках.
Сент-Ауэрс решил, что ЛаХьюн слишком долго кормит их дерьмом, ожидая, что они его разжуют и проглотят, может, попросят добавки, набьют животы, улыбнутся и отодвинут пустые тарелки с благодарностями гребаному повару. Но с каждым днем это становилось все трудней.
– Он настоящий святоша, этот парень, – сказал Сент-Ауэрс своим ребятам в тот вечер, когда криобот опустился в озеро Вордог. – Он вернул нам интернет и спутниковое телевидение и считает, что из-за этого мы все должны быть счастливее пениса на фотосессии в «Плейбое». Но все не так просто, верно? Не на этот раз.
Все с ним согласились, как он и думал. Они часами пили виски, и он раздувал пламя мятежа, вызывая раздражение и паранойю у рабочего класса, поднося огонь к труту под сухой соломой, готовому вспыхнуть при появлении зажженной спички.
Он ухмылялся, глядя, как они разговаривают друг с другом и все сильней разгорячаются. «Послушай их, – думал он, – просто послушай их. Все получится отлично. Да, сэр».
– В том-то и дело, – сказал Рутковский. – Нас запирают на пять месяцев в чертовом ящике, а этот пройдоха ЛаХьюн отнимает у нас телевидение, радио, интернет. Нам все это нужно. Нужно как воздух.
Сент-Ауэрс кивнул.
– Конечно, когда кто-нибудь закрывает тебе лицо подушкой и не дает дышать, ты не благодаришь его, когда он убирает подушку и снова позволяет тебе дышать. Нет, ты пинаешь его по яйцам так сильно, что у него в башке звенит. Я прав? Неважно, сколько раз он скажет про закон о государственной тайне. Пни его, и, может, в следующий раз он об этом вспомнит.
– Проклятый ЛаХьюн, – сказал Стоттс.
– Он напрашивается на неприятности, – сказал Сайпс.
Оба они были главными помощниками, что на официальном языке ЮСАП означает, что они выполняли всю грязную работу в лагере: от уборки мусора до забрасывания снегом бочек с мочой. Как правило, главные помощники постоянно раздражены, рассержены и надеются только на себя. Их легко вывести из себя, особенно если это делает такой мастер, как Сент-Ауэрс, который знает, на какие кнопки нужно надавить.
– Мы не можем просто сидеть и держать друг друга за члены, пока мочимся, – сказал им Сент-Ауэрс. – Пора застегнуть ширинки и что-нибудь сделать. Покажем этой чертовой обезьяне ЛаХьюну, что к чему.
Может, дело было в гибели Мейнера или в том, что они слишком много выпили, а может, в неумении думать вкупе с изоляцией, ограничениями и накопившимся раздражением, но на них подействовало. Сент-Ауэрс говорил, а остальные слушали почти с религиозным рвением; был составлен план, и никто ни в чем не усомнился. Как в быстро прибывающей реке, они позволили течению нести себя, и никто не подумал поставить дамбу.
В дальнем северном конце дома Тарга коридор раздваивался, в одну сторону – камбуз, в другую – комната управления оборудованием и шкафчики для хранения принадлежностей. За поворотом был склад, где хранились запасные радиодетали, сублимированные продукты, КЧХП – все, что необходимо, если дела пойдут плохо. И здесь же находился шкаф с оружием.
Если вы хотели туда попасть – а Сент-Ауэрс хотел, – достаточно было пнуть дверь комнаты ЛаХьюна по соседству. Просто зайти туда с тремя-четырьмя ребятами, у которых в желудке слишком много виски, и взять ключи.
ЛаХьюн не видел, как они вошли.
Он спал, и, как раз когда его глаза начали открываться и уловили какую-то смутную фигуру, на его висок обрушился кулак. Он успел только вскрикнуть: другой кулак ударил под глаз, и свет для ЛаХьюна погас. Он погрузился в темноту, успев почувствовать боль и запах дешевого виски, пота и машинного масла… запах работящего человека.
– Свяжите эту блевотину, – сказал Сент-Ауэрс, поглаживая содранную кожу на костяшках.
Рутковский и остальные просто стояли, как фигуры, ожидающие, когда их передвинут; может быть, они начали осознавать, что попали в серьезные неприятности.
– Чем связать? – спросил Рутковский.
– Разрежьте простыни, – ответил Сент-Ауэрс. – Свяжите и заткните ему рот. Потом возьмем оружие и керосин и приготовим жаркое из питомцев Гейтса.
