Читаем Улей онлайн бесплатно
На верху торса была тупая луковицеобразная шея, усеянная вертикальными разрезами, возможно, дыхательными отверстиями. Неизвестно. Поверх всего этого находилась своего рода голова, по форме – морская звезда или кисть с пятью растопыренными пальцами. В конце каждого такого стебля был сферический выступ, в котором мог помещаться глаз. Пятиглазое существо. Только представьте себе. Мы нашли в верхней части этих стеблей многочисленные отверстия; здесь могли быть тонкие волоски, но они давно сгнили. Под стеблями, в том, что можно считать макушкой, мы нашли широкое дряблое отверстие, которое, судя по крошечным зубам внутри, могло служить ртом.
Таково мое приблизительное описание.
Мне эти твари не понравились. Звучит нелепо, потому что это была не просто находка столетия, а находка
К тому времени как мы закончили, Бонд немного успокоился. Тодс обнаружил кое-что еще в одной из заполненных льдом впадин. Как я сказал, таких впадин были десятки. Большинство из них были заполнены черным льдом или обломками.
Тодс начал осматривать их одну за другой, вставая на четвереньки и освещая их фонариком на батарейках. Не знаю, сколько именно впадин там было, но не забывайте, какова длина этого здания. Так вот, в одной из этих впадин Тодс нашел нечто, закутанное в ледяной саван. Не могу сказать, что это было. Какое-то животное, как мне показалось сначала.
По крайней мере, сперва я счел это животным.
Но когда мы присмотрелись внимательней, пытаясь понять симметрию тела и совершенно не видя ее, я понял, что это существо своего рода сборное. Какая-то химера, смесь разных животных, заключенная в центральную массу протоплазмы, состоящую из множества пузырящихся амебных клеток.
Я понимаю, насколько фантастично это звучит.
Существо было погружено в темный лед, так что разглядеть его вблизи оказалось невозможно. Эта протоплазменная, резиновая плоть была подобна котлу со смолой, и в этой смоле были заключены самые разные животные: я видел мохнатый плечевой горб и несколько конечностей, кончавшихся копытами; видел большую кабанью голову с клыками, совершенно безволосую или почти – с одной стороны плоть с черепа исчезла; нечто похожее на чешуйчатую конечность рептилии, усаженную когтями в форме ятагана, и то, что могло служить рудиментарным крылом; и из всей этой массы выступала большая панцирная спина, как у жука, и часть свернувшегося суставчатого брюшного хвоста толщиной со ствол дерева и с чем-то напоминающим жало на конце. Все это и многое другое… щупальца, чешуйчатые хлысты, розовые шланги и огромные алые глаза… все это было погружено в губчатое органическое рагу, в разлагающееся мерзкое скопление живой материи. Казалось… по крайней мере, моему неопытному глазу… что десятки существ растворились в этой матрице, застывшей, твердой, как гранит.
– Милостивый боже, – сказал я наконец. – Как какая-то могила, представителей разных видов бросили в эту… массу.
Викман какое-то время лежал на животе и смотрел в яму.
– Что ты об этом думаешь? – спросил он меня.
Я сказал, что не знаю. Но, очевидно, останки десятков существ были абсорбированы чем-то похожим на едкое вещество, возможно, каким-то грибком или плесенью.
– Нет, это совсем не так, Блекберн. То, что мы видим, – одно существо. Это не собрание разных видов, а одно существо, форма, способная подражать другим существам. Взгляни на это. Это желе не пожирает мертвую материю, не переваривает плоть, она ее рождает.
Это было безумие, и я так ему и заявил.
Такого существа не могло быть. Потому что если бы оно было, то – теоретически, по крайней мере, – могло бы превращаться во что угодно. Абсолютная форма жизни. Никакой специализации. Что-то ожидающее превращения в другие существа. Биологический имитатор. Сама идея была невероятна и гротескна, и я сказал об этом Викману.
– Нет, нет, нет, Блекберн, – ответил он. – Не имитатор, а источник. Что-то такое, что станет чем угодно. Разве ты не видишь это? Источник.
Я сказал ему, что это бессмысленно, но мы не стали спорить, не здесь, внизу.
