Читаем Комо онлайн бесплатно
Бренда начала расспрашивать меня про Белград и вообще про мою жизнь. Мне тогда не особенно хотелось ни про что рассказывать – ни про Белград, ни про житье. Она задавала вопросы, а я отвечал коротко и односложно: да, дерьмо дерьмом. Нет, девушки у меня нет. Да, люблю Белград. Нет, своей квартиры у меня нет, я живу в съемной однушке. Да, как-нибудь смогу прожить. Нет, не знаю, насколько это затянется – вся эта гребаная политическая ситуация. Да, я вполне бы мог жить где-то еще. Нет, не знаю где. Да, можно и в Нью-Йорке, можно и в Японии, мне всё равно. В общем, не особенно я был разговорчив. Тогда Бренда немного рассказала о своей семье, о жизни в Бруклине, о муже и дочери, о друзьях, о своей работе – фотографиях и выставках. Сказала, что изменила мужу уже второй раз. Поужинав, мы вышли из ресторана. Я взял ее сумку, а она взяла меня под руку – так мы с ней и ходили.
Мы прошлись по центру еще разок, переходя с улочки на улочку, и наконец свернули в бар неподалеку от пристани, откуда отходят катера в Белладжо. У нас была еще пара часов до возвращения. Там, на вилле, нас ждал ужин – прощальный ужин. Я заказал «Джеймсон», Бренда взяла бокал красного вина.
– Тебе нужно будет произнести речь, – сказала Бренда.
– Я попробую как-нибудь без этого обойтись.
– Вероятно, они будут настаивать.
– Знаю, но всё равно, я же могу сказать, что мне некомфортно из-за моего плохого английского.
– В такое объяснение никто больше не поверит, – заметила она.
Наверное, она права. Когда я только приехал, в первые дни я едва мог говорить и понимал всех с большим трудом, а теперь сижу с женщиной из Нью-Йорка и говорю без особых проблем. Странно. Бренда поправляла меня время от времени, и, помнится, госпожа Роузмери тоже так делала – видимо, так и научился, я быстро всё запоминаю. А вот деда Боб никогда меня не поправлял, ему это было неважно. Мы немного поговорили о них – Бренде не довелось узнать их получше, а жаль. Я заказал двойной виски и продолжил рассказывать о них – о людях, которых я точно буду помнить. Я больше не встречал такой супружеской пары – ни такой женщины, ни такого мужчины. Бренда заметила, что в Америке он очень знаменит. Я сказал, что понял это по косвенным признакам, и постарался объяснить, каким запомнил его я и что он сам мне рассказывал о себе, когда был на вилле. Замечательный человек.
– Как ты вообще смог добраться до верха той горы, когда ты столько пьешь?
– Понятия не имею, не думал об этом, – ответил я.
Мы выпили еще пару бокалов, и настало время садиться на катер. Мне не хотелось выходить из бара, не хотелось назад на виллу, но было пора. Остался один вечер, самый последний. Когда катер отчалил, я понял, что уже слегка пьян, и то, как катер прыгает на волнах, вызывало дискомфорт. А волны были большие – дул ветер, темное озеро было неспокойно.
Мы приплыли в Белладжо, я заскочил в номер быстро поменять рубашку и надеть галстук и явился к ужину на виллу. В салоне для аперитивов в этот вечер работали и Махатма, и Грегорио. Только я успел взять бокал, как ко мне подошла госпожа Белла и протянула какой-то формуляр, попросив его заполнить. Я разом выпил бокал до дна, взял еще один и отправился в коридор. Там встал за стойку и посмотрел, что мне дали – это была анкета, нужно было ответить на вопросы: что мне понравилось, есть ли замечания, доволен ли я вообще своим пребыванием и были ли мне созданы хорошие условия для работы. Я ответил, что у меня нет никаких замечаний, похвалил персонал, особенно, конечно, официантов. А там, где нужно было указать, доволен ли я условиями работы, я написал большими буквами: «Было исключительно вдохновляюще». Допив свой виски, я вернулся к Махатме и Грегорио и протянул им пустой бокал. Они налили мне еще. Я протянул анкету госпоже Белле.
– Быстро вы, – заметила она.
– Было несложно, – ответил я ей.
Она посмотрела в мою анкету, улыбнулась и ушла.
– У нас для тебя подарки от нас обоих, но мы не можем дать их тебе прямо сейчас – после ужина получишь, – сказал Грегорио.
– Спасибо, – поблагодарил я.
Потом нас позвали на ужин. Я взял с собой бокал, сел за стол, Бренда села рядом со мной. Сегодня большая столовая была полна гостей, все были тут: и художник Карл, и Мерине, и композитор Клентон, и биолог Катай, и китаец из ООН Хонг Джун, и супруги Джейн и Джеймс Бар, и те двое из Новой Зеландии, и господин Рональд, который тоже сегодня уезжал. Кто-то постучал ножом по хрустальному бокалу, и господин Рональд встал, бросив на меня вопросительный взгляд.
– Дерьмо, – шепнул я Бренде.
– Тебе придется что-то сказать, – улыбнулась она.
– Знаю…
Господин Рональд начал. Сказал, что ему здесь понравилось, что он чудесно провел время со всеми нами и что теперь он возвращается домой, к своей стабильной работе, к домашнему уюту и спокойствию, но он очень счастлив познакомиться здесь с замечательными людьми, узнать от них то, о чем не пишут в книгах и газетах и не рассказывают по телевизору.
– Дерьмо, – тихо повторил я, глядя в тарелку.
– Да всё будет хорошо, вот увидишь! – шепнула Бренда в ответ и похлопала меня по бедру.
