Читаем Комо онлайн бесплатно

Я спустился в городок. Было пустынно, как и всегда в поздние послеполуденные часы. Тут часто было так пусто. Я пошел увидеться с Альдой – сказать ей, что всё готово к воскресенью. Альда читала журнал. Она подпирала рукой голову, когда я сел за стойку. Что-то пробормотала на итальянском. Я тоже положил локоть на стойку и подпер рукой голову – не мог понять ничего из того, что она говорила. Я приподнялся на барном стуле, перекинул руку через стойку, дотянулся до тетрадки с карандашом и положил их перед ней. Она нарисовала себя с огромной головой, заштриховала свой лоб и сбоку нарисовала несколько бокалов вина. После чего два-три раза ударила себя по лбу и закатила глаза – у нее болела голова от выпитого прошлой ночью вина, я очень ее понимал.

– А как ты? – спросила она по-английски.

– Уже хорошо, дай мне одно пиво, – попросил я.

Она опять закатила глаза, как будто ей противно от одной мысли об алкоголе, и с тем же выражением отвращения поставила передо мной на стойку бутылку пива. Я написал в нашу тетрадку: «Воскресенье, 11 ч. – Альда и мама», – и обвел свою надпись, потом повернул тетрадку к ней. Ее настроение заметно улучшилось.

– Значит, всё получилось? – радостно спросила она.

– Да, всё получилось, – подтвердил я.

Она нарисовала свою маму – как она улыбается – и себя с улыбкой на лице. Но обвела маму. Я понял, что она будет особенно рада. Потом я снова взял тетрадку и нарисовал рядом с ней и с ее мамой двух одинаковых мужчин, но одного – с очками, написал их имена – Аугусто и Луиджи – и обвел всех четверых.

– Это прекрасно, это так чудесно! – воскликнула она.

И нарисовала холм, цветы, деревья и птиц на нем. Она была очень счастлива. Пила апельсиновый сок. В баре никого не было. Мне никуда не хотелось идти: на улице было холодно и ветер принес ливень. И я остался за стойкой: мне никуда не хотелось и я неумолимо тратил Рокфеллерову стипендию на пиво.

Альда рисовала.

Она открыла ту страницу, где мы рисовали ее будущее: уехать в Милан, ждать богатого немолодого мужчину – или остаться в Белладжо, выйти замуж и родить много детей. Этот последний вариант был обведен в кружок как что-то наиболее вероятное. Но теперь в расчете появился я. Она нарисовала меня – меня было несложно нарисовать, это такой человечек с бутылкой, – потом большой знак вопроса и стрелочку, которая вела от того человечка к этому вопросительному знаку.

У меня всё было точно так же, как когда мы рисовали ее ситуацию, с одним только исключением: я написал слово «Сербия» рядом с тем человечком с бутылкой. Здесь тоже ничего не было ясно. Сначала я начертил стрелку, которая вела к нарисованному земному шару. Это значило, что я мог уехать куда угодно – искать свою судьбу, и это было то же самое, та же самая роль, которую в ее рисунке играл город Милан. Потом я нарисовал другую стрелку, а на ее конце – условную женщину с долларами в воздухе и написал: «Комо». Это значило, что, может быть, здесь я познакомлюсь с богатой женщиной, в этих краях живут богатые люди. И наконец, нарисовал и третью стрелку. Она вела к слову «Сербия» и знаку вопроса. Эту третью стрелку я обвел. Это значило, что я могу вернуться домой, и будь что будет. Она нарисовала женщину у третьей стрелки – спросила меня, есть ли там какая-то женщина, – но я тут же ее зачеркал, потому что никакой такой женщины там не было.

Альда дала мне еще одно пиво.

– Жизнь – дерьмо, – сказала она по-английски.

– А твой английский всё лучше и лучше, – похвалил я.

– Мой английский – дерьмо, – сказала она.

Она взяла карандаш и замалевала тот свой рисунок с нею, с мужем и с детьми рядом. Тот, что мы когда-то обвели.

– Жизнь – дерьмо, – повторила она по-английски.

Я остался за стойкой, на ужин не пошел. В бар никто не заходил. Альда вышла на улицу и вернулась минут через десять с большим блюдом, уставленным маленькими пиццами – они называются пиццеттами. Под пиво шли отлично.

– Я была у Аугусто в баре «Спорт», взяла у него вот нам поесть. Он тебе привет передавал. Сказал, увидимся в воскресенье, – сказала она.

– Твой английский и правда стал намного лучше, – снова похвалил я.

– Я учу его каждый день. Но и рисую я всё лучше, – ответила она.

– Жаль, что ты не та богатая женщина с озера Комо. Мы тогда могли бы сразу сыграть свадьбу, – сказал я.

– Если б я была богата, я бы тут в баре не сидела и с тобой бы не разговаривала.

– Ну, может, и разговаривала бы, будь я тот богатый мужчина с твоего рисунка.

– Да, тогда бы наверняка разговаривала, – засмеялась она.

– Значит, тогда бы и вышла за меня?

– Да, да, конечно, тогда бы вышла за тебя.