Читаем Комо онлайн бесплатно
Потом я посмотрел на этого беркута и в бинокль, когда немного пришел в себя. Он летел так, словно знал, что на него смотрят. На самом деле, думаю, он знал это наверняка: в лесу, там, далеко под ним, затаились стаи перепуганных птиц и бог весть еще каких зверушек, и все с замиранием сердца следили за его полетом. Наверное, он привык к такому положению дел – все они были его добычей. Он кружил и кружил, он был царь всего и вся – и наверху, в небе, и на вершине горы, и в лесу, и на земле. Всё принадлежало ему. Не знаю, был ли он голоден в тот момент, но в любом случае у него явно был выбор, и он с ним не спешил. На своих широченных крыльях он мог парить в небе долго-долго, может и весь день, не тратя и взмаха. Иногда он исчезал из виду, и тогда я начинал искать его по небу невооруженным глазом, пока он не покажется вновь меж облаков, – тогда я снова припадал к окулярам. Мне кажется, я никогда в жизни не испытывал такой зависти.
Потом он в третий раз пролетел надо мной и над вершиной горы Сан-Примо, где я его ждал и пил воду. Теперь – немного ниже, чем в прошлые два раза, ближе ко мне. Может, он хотел меня напугать, посмотреть на мою реакцию, или дать мне понять, что я ему мешаю, сидючи тут на одном месте и нарушая границы его владений, – не знаю, что он хотел. Но он меня напугал; шутка ли, у него размах крыльев – три метра, как я потом прочитал. Мне показалось, что он собирается налететь на меня, ударить меня клювом и врезаться когтями. Поднять, конечно, он меня не поднимет, но ранить он мог легко. Я оставался там еще недолго, ошеломленный, испуганный и восхищенный, но он исчез насовсем и больше не появлялся. Вскоре в лесу послышалось пение одинокой птицы. Потом еще одной, и еще. Постепенно птичьих голосов становилось больше – опять все защебетали и запели. И тогда я понял, что беркут больше не появится: птицы о таких вещах знали куда лучше, чем я. Сложив вещи в рюкзак, я отправился назад, тем же путем. И вдруг почувствовал себя другим – обновленным и легким, как перышко. Так и шел. Внутри меня было пусто – и одновременно я был полон до краев.
Вернувшись на виллу, я сразу отправился рассказывать обо всём господину Сомерману. Старик ждал меня, сидя на скамейке в парке, и смотрел во все глаза, как я иду к нему. Я широко улыбнулся, и он улыбнулся в ответ – ему сразу стало всё понятно.
– Сейчас расскажешь или сначала отдохнешь? Ты его видел? Видел, да? – спросил он меня с волнением.
– Да, я его видел. Сейчас расскажу, – ответил я.
Я сел на скамейку рядом с ним. Он нетерпеливо, но очень внимательно слушал, а я возбужденно рассказывал, как кружил надо мной беркут. Потом господин Сомерман от радости хлопнул себя по коленям – он был ужасно счастлив. Он расспрашивал меня обо всём в мельчайших подробностях, я изо всех сил пытался точно ему всё пересказать, а он записывал за мной. Потом я рассказал, что видел мельком еще трех птиц, но не был уверен, к какому виду их отнести, описал ему тех птиц, насколько смог их запомнить. Думаю, этим он тоже остался доволен, но всё-таки снова вернул разговор к большой птице, я еще раз с удовольствием пересказал всю историю, а он еще раз хлопнул себя по коленям. Я был счастлив, что смог так его обрадовать, и был несказанно рад сам, что он отправил меня с этим заданием на Сан-Примо. Мы еще посидели немного вместе. Я передал ему мой список птиц и вытянулся на скамейке, пока он переписывал его в свою тетрадку. Было очень, очень здо́рово.
А потом нам откуда ни возьмись явился знаменитый художник Карл.
– Знаете, что со мной случилось? Я уснул в ателье! – громко объявил он.
Но, поскольку с нашей стороны никакой реакции не последовало, он расстроился и ушел. Деда Боб к нему даже головы не повернул – только улыбнулся, записывая что-то в своей тетрадке. А я жмурился от удовольствия, вытянув ноги и ощущая в них приятную усталость.
Господин Сомерман попросил меня подождать с ним госпожу Роузмери, и потом мы пошли на виллу втроем, выпили по бокалу в зале для аперитивов и отправились на ужин в столовую. Там дождались, пока художник Карл сядет, и сели за другой стол, подальше от него. Господин Сомерман попросил повторить мой рассказ госпоже Роузмери, и я в деталях пересказал его. Она очень внимательно слушала, ей было приятно, но больше всего – потому что был рад ее муж. Господин Сомерман и в третий раз ударил себя по коленям после моего рассказа – ему не надоедало, он был всё так же доволен и счастлив.
Наконец я честно сказал им, что очень устал и мне пора к себе – мне была нужна моя большая ванная и моя большая белая кровать. Деда Боб встал, протянул мне руку и еще раз поблагодарил меня.
– Теперь ты точно будешь хорошо спать, – сказал он.
И был абсолютно прав.
Я отдыхал от вчерашнего. Ноги болели, но я хотя бы голову проветрил, и она, наконец, прояснилась.
