Читаем Комо онлайн бесплатно
Я джина не взял, как и чего-нибудь еще, пил только пиво. А они правда пили как сумасшедшие и, хотя уже были в стельку, всё не останавливались. Никто ничего не говорил, они не общались, разве что кто-то что-то воскликнет – и снова замолчит. Остальные при этом не реагировали. Пели регги. Доктор Фред Бинка меня обнял, посмотрел мне в глаза и уронил голову. Хотел что-то сказать мне, но не мог. Пытался, но каждый раз только вздыхал и повисал у меня на плечах. Мы лишь чокались пивными бутылками.
Под конец мы попрощались, я встал из-за стола и пожал всем руки. Кто-то едва протягивал мне руку, не мог встать или даже поднять головы. Встать вообще никто не мог. У кого-то закрывались глаза. Они наказали мне обязательно позвонить, если я вдруг выберусь в Гану, выпить вместе. Приехать поскорее. Я сказал, что так и сделаю, позвоню им, как только доберусь до Ганы. Пьян был и я, снова.
Я вышел на улицу и пошел к «Спиритуалу». Он был закрыт. Альда уже ушла домой.
Нигде не было ни души. Я прогулялся немного по Белладжо. Было пусто. Всё было закрыто. И я пошел наверх, к своей вилле. Завалился на кровать – и услышал тихое гудение. Как будто жужжание, но больше похоже на чье-то едва слышное, размеренное, монотонное завывание. Протяжное бормотание, которое тянулось и тянулось. Это не первый раз, когда я слышал этот звук в своем номере на вилле Маранезе. Я не мог определить, откуда точно исходил этот звук, становившийся мало-помалу тише и потом полностью сходивший на нет. Так повторилось и этой ночью: сначала слышалось это протяжное бормотание, потом оно кончилось и ничего больше не было слышно. Наступила полная тишина. Полное спокойствие и тишина. Меня усыпляла, убаюкивала моя белая комната, как и всё, что я выпил. Обычно монотонное завывание обрывалось и я об этом благополучно забывал и засыпал. Так было не первый раз.
Опустился туман, густой пеленой моросил по округе мелкий дождь. Я валялся на большой двуспальной кровати с четырьмя подушками и двумя скомканными одеялами и слушал музыку на приемнике. Был хмурый день. С кровати через открытые окна были видны всё те же холмы и кипарисы. Пейзаж выглядел иначе. Темнее. И озеро было темным. Я не ходил на улицу: долго спал, потом валялся до обеда, листал журналы, лежавшие на первом этаже виллы Маранезе, ел фрукты и смотрел в окно. Наблюдал, как меняются в течение дня цвета, отмечал про себя все полутона, все оттенки красок, которые спускались с небес через Альпы, через густые леса, чтобы добраться, наконец, до озера и разлиться кругом. Потом прогулялся под дождем и под конец дня пошел на ужин.
Там я познакомился с госпожой Дорией де Ниво, она подошла, пока я стоял с Грегорио и пил ради разнообразия ирландский виски «Джеймсон». Сказала, что мы с ней живем на одной вилле, в соседних номерах. Я ее до этого момента ни разу не видел и не знал, кто живет в другом номере на вилле Маранезе. Маленькая, живая, красивая женщина, лет сорока с небольшим, с острыми чертами лица, короткими волосами и темной кожей. Я узнал, что она работает финансистом во Всемирном банке в Вашингтоне. Она проводила сравнительное исследование финансовой ситуации в Албании и Таджикистане – так она мне сказала и позвала меня сходить с ней вместе на концерт, последнее выступление господина Менюдия на вилле Сербеллони. Сказала, что никогда не была здесь ни на одном концерте и ей из-за этого неловко.
– И я ни на одном не был, ничего страшного, – ответил я.
– У меня правда не было времени, так жаль, его концерты никак не укладывались в мое рабочее расписание, – сказала она.
– В мое расписание они тоже никак не укладывались, – заметил я.
– Мне неловко идти одной.
– Таксовсем необязательно ходить на эти концерты.
– Знаю, да, но я про него слышала, он замечательный исполнитель, и я хотела бы его послушать, но никого тут не знаю, мне неудобно идти одной, а ты с людьми общаешься.
– Ну, больше всех я здесь с Грегорио общаюсь, с официантом, мы с ним друг друга лучше всего понимаем, – сказал я, заметив, как Грегорио улыбнулся.
– Мне ужасно неловко идти одной, я совсем никого не знаю, – повторяла она.
