Читаем Комо онлайн бесплатно
Я прогулялся по пустым улочкам, поднялся по лесенке и потом спустился. Там я встретил бабульку, которая выгуливала миниатюрную собачонку. На собачонке был непромокаемый жилетик, но всё равно ее била дрожь от холода. Сильнее всего она задрожала, когда присела справить нужду. Я стоял и смотрел. Пока из нее выходило дерьмецо, всё ее маленькое тельце тряслось, словно ее включили в розетку. А когда какашка окончательно вышла, собачку сразу перестало колотить, и она пару раз поскребла за собой своими задними лапками. Я рассмеялся, вышло довольно громко. Получается, ее дрожь была из-за той какашки. Бабулька бросила на меня гневный взгляд, наверное из-за моего смеха – я смеялся не во весь голос, но, похоже, она всё равно услышала. Мне было немного неловко, но слишком смешно. Тогда я вдруг подумал: а что будет с той собачонкой, если какашка вдруг однажды не выйдет? Я живо представил собачку в миниатюрном инвалидном кресле. И потом заключил, что мне, пожалуй, стоит поубавить с алкоголем и взять ненадолго паузу в отношениях с бурбоном.
Немного погодя на одной из улочек я внезапно налетел на доктора Фреда Бинку, одного из тех ученых из Ганы. Он был весьма нетрезв и очень весел. Позвал меня выпить в бар. Я того бара не знал, он мне ни разу не попадался. Мы вместе с доктором Бинку зашли внутрь; там уже сидели доктора Алекс Назар, Роберт Алириджия, Пьер Ньом, Корнелиус Дебюр и Рофина Набану Азуру – единственная среди них женщина. Команда исследователей в сборе. Я уже со всеми был знаком, и они меня позвали за свой стол. Все уже были пьяные. Основательно так. Они заказали мне пива, и мы чокнулись. Они периодически что-то выкрикивали, но я их с трудом понимал. Доктор Алекс Назар, самый старший и самый серьезный во всём коллективе, рыгал и икал, громко заявляя, что перед пивом пил водку, мартини и коньяк и именно поэтому так опьянел. Он повторял и повторял это, громко так, каждый раз перечисляя, что он выпил. Самым пьяным среди них был доктор Корнелиус. Его смех всякий раз начинался коротким «хе-хе-хе», а потом продолжался какими-то странными звуками: «Хи-хи-хи, хи-и-и-ю, хи-и-и-ю…»
Доктор Пьер Ньом был озабочен: он мне поведал, что у него всегда наутро после попойки ужасно раскалывается голова, и теперь неясно, как он завтра перенесет дорогу. Он несколько раз повторил, что изрядно выпил. Но, прижимая руку ко лбу, пил, и пил, и сокрушался, какая головная боль ждет его завтра. Доктор Роберт Алириджия – тот самый, который баловался во время обеда, – единственный был одет в национальный костюм, на его одежде я увидел наклейку в форме сердца. Он был настолько пьян, что ничего не мог выговорить. Только вздыхал. Рядом с ним сидела доктор Рофина Набану Азуру, которая всё время качала головой взад-вперед. Сейчас она так же раскачивалась и еще подхихикивала. Смотрела куда-то перед собой, качала головой и смеялась, тоже очень пьяная. Только доктор Фред Бинка был сдержан в своем пьянстве: он попросил официанта поставить Уитни Хьюстон. Доктор Алекс крикнул: «Не смей, это не музыка, а дерьмо! Не надо нам тут ставить всякое дерьмо!»
Тогда все немного повздорили на тему музыки. Выяснилось, что только доктор Фред Бинка хотел слушать Уитни Хьюстон. Доктор Алекс хотел французский шансон, доктор Пьер Ньом требовал классику, доктор Роберт Алириджия настаивал на регги, а доктор Рофина Набану Азуру его поддерживала – она качала головой, громко повторяя: «Регги, регги, регги!» Хуже всех было слышно доктора Корнелиуса: «Хи-хи-хи, хи-и-и-ю, хи-и-ию!» У доктора Корнелиуса как раз случился приступ смеха. Все были в стельку. Официант включил регги, Боба Марли, на столе высилась гора пустых бутылок, передо мной уже стояло с десяток банок пива, пустых и полных, – доктор Фред Бинка их постоянно заказывал, и официант их постоянно приносил. Я пил не спеша, говорить с ними было невозможно, но меня это не смущало, мне и не нужно было с ними говорить, мне было достаточно просто смотреть на них и смеяться. Когда зазвучала музыка, кто-то запел, но кое-кто уже не мог. Пьяные ученые, уставшие от исследования малярии и других заразных болезней, которые губили и убивали людей в их стране, честно выполнили свою работу, как велел их долг, и заслуженно напились. Доктор Пьер Ньом спросил, бывает ли у меня сильная головная боль по утрам после попойки.
– Да, – признался я.
– Сильно болит? – спрашивал он.
– Сильно, да, прямо раскалывается голова, – отвечал я.
– И прям так же сильно, как у меня?
– Я понятия не имею, как у тебя болит голова.
– Точно тебе говорю, у тебя не как у меня, у меня сильнее болит, – сказал он и глотнул пива.
– Хорошо, ладно, у тебя болит сильнее, – улыбнулся я.
– У меня болит сильнее, чем у тебя. Что ты сейчас пьешь кроме пива? – спросил он.
– Ничего, только пиво.
– Надо еще что-нибудь, возьми джина, – сказал он.
– Что?
– А чтоб прочувствовать утром, как у меня болит голова.
